— Да, это было бы неплохо… Но, государыня, еще ничего не закончилось. Верхушка заговора нейтрализована, это несомненно. Но я не могу дать гарантии, что среди рядовых заговорщиков, не попавших в поле зрения, не найдется какой-нибудь фанатик, который захочет довершить начатое. Пусть даже ценой своей жизни. Вам нужно быть крайне осторожной.
— Согласна, Фридрих Карлович. На этот счет мною уже предприняты некоторые меры. Первым делом — заменить охрану, какая была здесь раньше, на людей, которые ни при каких обстоятельствах не могли представлять интерес для заговорщиков в плане вербовки. А гвардия пусть занимается тем, что она лучше всего умеет. Парадами, смотрами и прочей показушной мишурой. Сегодняшние события на Дворцовой площади ясно показали ее боевую ценность. От былой славы петровской гвардии не осталось ничего.
— Увы, государыня… С фактами не поспоришь… Значит, завтра все же будете присутствовать на заседании Сената?
— Да. Надо сразу показать, кто здесь хозяин. И на всякий случай, будьте наготове. Как бы не пришлось кое-кого из фигурантов раньше времени под белы ручки взять…
Примерно такого же содержания состоялся разговор с Maman вечером, когда стало спокойнее. Удалось удержать ситуацию под контролем, и теперь следовало опасаться только действий одиночек, напрямую не связанных с руководителями заговора. А то, что такие могут найтись, не исключено. Если раньше у меня не было точной информации об обстоятельствах покушения, то теперь Бенкендорф предоставил детальный отчет.
Способ покушения во всех случаях был комбинированным и с подстраховкой. Задействовали одновременно бомбистов и стрелков. Причем бомбистам и стрелкам с револьверами, действующим накоротке, на деле ставилась цель лишь остановить карету и отвлечь на себя внимание охраны. Для этого подобрали тех, «кого не жалко». Фанатиков из числа поляков, чтобы потом ссылаться на «польский след». Но гарантии успеха покушения такие исполнители не давали. Поэтому главная роль отводилась снайперам (хоть такой термин еще и не применяется), стреляющим из укрытий. Эти были вооружены гораздо серьезнее — длинноствольными охотничьими винтовками с диоптрическим прицелом и точным боем. Выпускали мы такие с папенькой мелкими партиями для толстосумов любителей оружия. И именно эти винтовки сыграли свою роль в двух случаях из шести. Если великих князей Константина, Николая, Михаила и Петра удалось ликвидировать силами одних лишь польских «патриотов» без привлечения снайперов из-за откровенно бездарных действий охраны, то охрана императора Николая Павловича и цесаревича Александра действовала более профессионально. Перестреляв террористов, сразу же попыталась вывести своих подопечных из опасной зоны. Но это ей не удалось. Снайперы, ждавшие своего часа, не промахнулись. И ушли после этого грамотно, бросив оружие, чтобы не привлекать внимания. Винтовки обнаружили после тщательного осмотра окружающей территории, а вот сами стрелки как в воду канули. Никто из обывателей ничего подозрительного не заметил. Арестованные поляки, кого удалось взять живыми, понятия не имели о наличии такой подстраховки. Скорее всего, работали профессионалы. Не исключено, что из Европы. Слишком многим мешает Россия, едва только начинает отстаивать свои интересы.
Я постарался не подать виду, что данный факт меня очень заинтересовал. Наконец-то должна сработать «закладка», сделанная с прицелом на будущее! Дело в том, что огнестрельное оружие до настоящего момента было фактически обезличенным. На него наносились клейма оружейного завода, или мастера, места и год выпуска. Но до уникального идентификационного номера на каждом стволе аборигены еще не додумались. Я с самого начала решил исправить эту недоработку. Если с массовыми охотничьими ружьями и винтовками для армии мы не заморачивались, то вот такие эксклюзивные образцы маркировали каждый своим номером. Причем не штампом, который был хорошо виден, а очень мелкими цифрами и буквами, наносящимися совместно с художественной гравировкой. Если специально не приглядываться к нужному месту, то заметить этот номер было практически невозможно. Он воспринимался, как элемент декора. А поскольку стоили такие стволы недешево, и продавались не каждый день, вести учет покупателей было несложно. Конечно, маловероятно, чтобы состоятельный покупатель лично принял участие в покушении. Но теперь появилась возможность отследить путь двух криминальных стволов. Как знать, может и повезет.
Плохо было то, что озвучить это сразу же в разговоре с Бенкендорфом я не мог. Откуда пятнадцатилетней Елизавете знать такие подробности? Пришлось срочно связываться с Ванькой по ментальной связи, объяснив ситуацию, а Бенкендорфу сказать, чтобы поговорил на эту тему с господином Давыдовым. Его заводы оружие выпускают. Вдруг, что дельное подскажет?
