От прежнего облика парусного линейного корабля — трехмачтового красавца, ничего не осталось. Высокие мачты с развитым парусным вооружением исчезли. Исчез бушприт с носовой фигурой. Исчезли резные украшения на корме. Даже привычного фальшборта на палубе не было. Вместо него стояли хлипкие на вид стойки леерного ограждения. Над палубой возвышалась лишь небольшая боевая рубка, полностью закрытая броневыми плитами, и две дымовых трубы. Никаких прочих надстроек не было. Как не было и спасательных шлюпок. Опыт Аландского сражения показал, что все они будут уничтожены вражеским огнем еще до того, как возникнет надобность в их применении по прямому назначению. А для разъездных целей и одного командирского вельбота хватит. Вся старая артиллерия была снята, и на двух батарейных палубах установлены двадцать четыре казнозарядных шестидюймовых орудия, аналогичных тем, что мы доставили в Севастополь перед операцией в Камышовой бухте. Пришлось пойти на такой шаг, поскольку имелись веские опасения, что орудия нижней батарейной палубы не смогут вести огонь в свежую погоду. Благо, запас остойчивости из-за отказа от тяжелого и высокого рангоута оставался приличный. Весь надводный борт был обшит броневыми плитами без малейшего намека на украшения. Иными словами, если «Илья Муромец» получил от флотских ретроградов прозвище «утюг» благодаря форме своего корпуса, то «Ростислав» теперь напоминал помесь волжской баржи с обитым жестью сундуком. Если бы не две высоких дымовых трубы, то сходство было бы еще больше. Из-за чего ревнители парусов, коих оказалось не так уж и мало в Севастополе, прозвали наш первый черноморский броненосец «баржей». Но командиру «Ростислава» Воеводскому, уже получившему чин капитана второго ранга, на это было наплевать. Он верил в свой корабль. И собирался устроить «цивилизованной» Европе второй Аланд. Только на этот раз на рейде Константинополя.
Надеялись на это и Корнилов с Нахимовым. Зная гораздо больше, чем остальные адмиралы и офицеры-черноморцы, они не сомневались, что без вездесущего Юрия Давыдова, оказавшего помощь в решающий момент при восхождении на престол Елизаветы Второй, здесь не обошлось. Не просто так императрица проявила интерес к данному проекту. В успешности которого, честно говоря, у них самих были сомнения. И вдруг — такая поддержка с самого верха! Ох, непрост господин Давыдов! Даже своего батюшку в столичных интригах обошел… Это же надо, графский титул получил! Не считая прочих наград… Иными словами, при дворе в столице появился новый фаворит, пользующийся неограниченным доверием и покровительством молодой императрицы… Если так пойдет и дальше, то он вполне может стать вторым Потемкиным… А что, мужчина он молодой, весь из себя, умен, нос по ветру держать умеет… А императрице всего пятнадцать лет… Правда, скоро шестнадцать будет… Вот Ее Величество может и не устоять…
Этот разговор между Корниловым и Нахимовым, который случайно подслушал Ганс, меня и всех паладинов очень развеселил, поскольку тайны из него я делать не стал. Ганс периодически наведывался в Севастополь, снабжая меня информацией о состоянии дел практически в режиме реального времени, вот и привез в очередной раз такую новость. После чего Елена и Ирина начали дружно подкалывать Ваньку, что тот ведет себя неправильно. Не так, как положено фавориту. Вместо того, чтобы подбивать клинья к императрице, дабы залезть к ней в койку и оказывать оттуда влияние на политику Российской Империи, он с меня пылинки сдувает и оказывает всяческое почтение. Насмешила эта новость и меня, пока Ганс не «приземлил» меня своей железной логикой.
— Командир, а что ты смеешься? Забыл, кто ты сейчас есть? Раз уж ввязался в это дело, сел на трон в качестве императрицы, так и продолжай в том же духе. Иначе, незачем было огород городить.
— Ты о чем, Ганс?
— Да о том самом. Ты — императрица. И для поддержания своей власти, а также продолжения твоей политики и сохранения достигнутого, у тебя должны быть наследники престола. Причем, заметь, з а к о н н ы е наследники! И желательно не один. То есть, хочешь ты этого, или нет, но выйти замуж тебе придется. И детей рожать придется. Пусть не сейчас, а через несколько лет, но долго тянуть с этим нельзя. Но тут уж я тебе помогу. Облегчу протекание беременности и обезболю роды.
— Твою мать… Тогда надо было срочно действовать. Не забывай, что мы в последний момент успели.
