Ганс обернулся менее чем за сутки. И результат разведывательного полета нас очень удивил. Оказывается, Корнилов с Нахимовым даром время не теряли. Прошлись частым гребнем по Камышовой и Балаклавской бухте, разыскивая в первую очередь корабли с уцелевшими машинами. И таковые нашлись. Конечно, не в идеальном состоянии, но осмотревшие их специалисты подтвердили, что восстановление механизмов возможно имеющимися средствами. Сначала решили сделать паровым хотя бы один корабль, пусть даже не бронированный. Разумеется, выбор пал на «Ростислав», который уже был частично подготовлен для такой модернизации. И поскольку инициатива всегда имеет инициатора, ответственным за это безобразие назначили самого инициатора, — командира «Ростислава». То есть, капитан-лейтенанта Платона Васильевича Воеводского. Толковые корабельные инженеры и инженеры-механики в Севастополе имелись, поэтому работа закипела. К моменту разведывательного полета Ганса на «Ростиславе» были уже установлены две машины и две группы котлов. В отличие от принятой в настоящее время одновинтовой схемы, на корабле установили два винта, помня о феноменальной маневренности «Лебедя». Но все попытки раздобыть на месте железные плиты для бронирования корпуса успеха не имели. Как и новые нарезные орудия завода Давыдова. А заявка, поданная в Морское ведомство, как обычно, была отклонена. Поэтому Корнилов и Нахимов решили ограничиться созданием парового небронированного корабля, полностью лишенного парусного вооружения, и имеющего старую дульнозарядную артиллерию. Снимать нарезные орудия с пароходофрегатов никто даже не подумал. Незачем разрушать то, что хорошо работает, ради того, что еще неизвестно, как себя покажет.
Но все изменилось в один момент, когда я получил информацию от Ганса. Вызвав к себе Давыдова-старшего, поинтересовался, сможет ли он обеспечить доставку нужного количества броневых плит и не менее двух десятков нарезных орудий со снарядами в Севастополь, пока еще держится санный путь? Казна все тут же оплатит, и сделает крупный заказ на будущее для армии и флота. Разумеется, мой бывший папенька вцепился в это мертвой хваткой, и пообещал своей государыне, что приложит все силы. А раз он пообещал, то сделает. Своего папеньку, будучи в теле Юрия Давыдова, я изучил очень хорошо. Заодно дал пинка чинушам в Адмиралтействе, чтобы не вздумали волокитить данное мероприятие. В этот же день отправил фельдъегеря с пакетом в Севастополь к Корнилову, велев обращаться ко мне напрямую, минуя чинуш «под шпицем», если возникнет такая надобность. Раз уж мы собрались брать Константинополь с черноморскими проливами, то данная операция должна быть подготовлена самым тщательным образом. И если в составе флота будет хоть один паровой броненосец, то это может коренным образом изменить расклад сил как на море, так и в действиях нашего флота против берега. Надо ли говорить, что, получив мое послание, Корнилов поначалу выпал в осадок. Такого еще не было, чтобы командующий Черноморским Флотом мог напрямую решать все важнейшие вопросы с императрицей, минуя чинуш «под шпицем».
В конечном счете, идея себя оправдала. Хорошо, что весна в этом году выдалась поздняя, и снег лежал довольно долго. Поэтому удалось к наступлению весенней распутицы доставить в Севастополь орудия, снаряды и броневые плиты. Прибыла также группа инженеров и мастеровых, работавших на верфи Бритнева, где был построен «Илья Муромец». Хоть у «Ростислава» и деревянный корпус, но пусть лучше его переоборудованием в броненосец занимаются люди, уже имеющие некоторый опыт создания броненосных кораблей. Самое деятельное участие в этом принял и экипаж «Ростислава» во главе со своим командиром. В итоге, к началу мая 1855 года наш первый черноморский броненосец был готов. И с его появлением еще больше углубился раскол среди офицеров-черноморцев, являющихся сторонниками парового флота, и фанатами парусов, считающих паровую машину опасной, и потому ненужной на флоте блажью.
