После ухода англичан и французов из Дарданелл на фронте установилось некоторое затишье. Не совсем, чтобы вообще не стреляли, но стычки между нами и турками свелись к минимуму, и носили случайный характер. Наша армия хапнула слишком большой кусок территории Османской Империи, чтобы быстро его оприходовать. Поэтому остановилась на достигнутых рубежах и не пыталась развить наступление дальше. Остатки же деморализованных турецких войск бежали вглубь страны, воспользовавшись тем, что их никто не преследовал. Война затихла сама собой, и сколько продлится такое состояние, не известно. Из поставленных ранее задач осталось лишь решить вопрос с побережьем Мраморного моря и находящихся в нем островов, чтобы сделать его нашим внутренним озером, установив полный контроль над морским путем из Эгейского моря в Черное. Больших сложностей это не составило, поскольку оборонять побережье было некому. Турки и раньше не держали здесь больших гарнизонов, а теперь сбежали и те, что были. Простые же турецкие обыватели, в основной массе, не горели желанием сложить свою голову в борьбе с неверными. Поэтому серьезного сопротивления не оказали. А отдельные группы религиозных фанатиков, призывающих к джихаду, погоды не делали. Даже турки, исповедующие ислам, подходили к понятию джихад, «творчески». И были согласны «джихадить» только в том случае, если это сулило хорошую прибыль. Что уж говорить о христианах и иудеях, коих тоже хватало в Османской Империи. Пока наша армия наводила порядок на берегах Мраморного моря, Черноморский Флот занялся турецкими островами в Эгейском море. Там вообще никаких проблем не возникло, поскольку турецкий флот уже полностью «закончился», и противостоять нашим морякам-черноморцам было некому.
Но это были дела военные, решаемые на полях сражений. А на политическом фронте произошли не менее важные события. Новый султан Абдул-Азиз правил недолго, и погиб при весьма странных обстоятельствах. Так же, как и его старший брат Абдул-Меджид Первый. Теоретически трон мог наследовать Мурад — старший сын Абдул-Меджида. Но ему всего пятнадцать лет, и он сам не горел желанием занять ставший в одночасье таким опасным пост султана разваливающейся империи. А тут еще и на ее окраинах полыхнуло. Поняв, что былой силы у османов уже нет, подняли голову сепаратисты всех мастей в Египте, Сирии и на Аравийском полуострове, давно желавшие выйти из-под руки повелителя правоверных. Началась неизбежная в такой ситуации грызня за власть, а одряхлевшая Османская Империя погрузилась в хаос гражданской войны. И когда это закончится, не мог предсказать никто.
Вот в таких условиях, когда господа европейцы сбежали, бросив своих турецких союзников, мы и начали продвигать свои мирные инициативы. В том виде, в каком считали их выгодными для себя. Первым делом через посредников связались с турками, предложив сохранить сложившееся статус-кво. То, что заняла российская армия, наше. Прочее остается у вас. Хотите, выбирайте нового султана, и пусть он правит тем, что осталось от империи османов. Не хотите, можете разделиться на десяток и более «суверенных государств» на территории полуострова Малая Азия. Владения в Африке и на Аравийском полуострове вы уже потеряли. Крайне сомнительно, чтобы хедив Египта и арабские эмиры согласились пойти в верноподданные вассалы к тому, кто будет править, находясь не в Истанбуле, как турки на свой манер называли Константинополь, а в какой-нибудь Тьмутаракани, расположенной в турецкой глубинке, вздрагивая от любого окрика из Петербурга. Если и этого не хотите, то дальше будет только хуже. Со временем и все остальное заберем, вышвырнув вас туда, откуда вы пришли четыре века назад. Да только, там вам тоже не будут рады.
Ответа от турок пока нет, но на быстрый результат я и не рассчитывал. А с англичанами и французами вопрос о мире повис в воздухе. Поскольку они благополучно удрали из района военных действий, а добраться до территории Франции и Англии у нашей армии сейчас нет возможности, эти умники затихарились, ожидая, что мы сами выйдем на них с мирными предложениями, которые они попытаются похерить и изменить в свою пользу. Однако, «мелкая злобная фурия», то есть я, почему-то никак не хотел действовать по привычным на сегодняшний день шаблонам, хоть меня и склоняли к этому советники из Министерства иностранных дел во главе с князем Горчаковым. Профессиональные дипломаты считали, что раз удалось изгнать врага с нашей земли, то вполне логичным должно последовать предложение мира. Да вот только я так не считал, поскольку Англия и Франция были заинтересованы в этом мире гораздо больше, чем Россия. Если не брать во внимание нашу разжиревшую аристократию, лишившуюся во время войны возможности разъезжать по Ниццам и Парижам, и поэтому кровно заинтересованную в скорейшем заключении мира, само государство образовавшаяся в настоящий момент «дистанционная» война с Европой особо не напрягала.
