Вера Терехина протиснулась между оторопевшей девушкой с папкой и дверным проемом. Она схватила кружевными пальцами полковника за рукав куртки:
– Ты должен помочь! Объясни, прикажи им немедленно, чтобы они вызвали медиков, – голос ее сорвался на крик. – Они говорят, что Вася мертв! Что он покончил с собой! Это же бред, полный бред! Какая-то кошмарная ошибка! Они не пускают меня наверх к нему! Васе нужен врач! Немедленно! – Женщина кричала и все сильнее стискивала руку полковника.
Он осторожно высвободился из ее хватки, перехватил руки в перчатках и повлек вперед:
– Иди на кухню и выпей воды, сейчас же. А я разберусь со всем.
Ему пришлось даже чуть подтолкнуть женщину в спину, чтобы она подчинилась его приказу. Вера пошла вперед неуверенно, словно не понимала, куда она направляется.
Опер оказался в дверях гостиной. Со всех сторон большой комнаты на него тотчас же уставились десятки людей. Женщины в вечерних платьях, мужчины в солидных костюмах, встревоженные и молчаливые, сидели на диванах и креслах.
Десятки глаз смотрели с испугом на Веру, которая двигалась вперед рваными шагами, будто сломанная кукла, и с надеждой на высокого, крепкого мужчину, что на несколько секунд застыл в дверях. Вера перестала кричать, но после пары шагов застыла и механически продолжала мотать головой из стороны в сторону в каком-то немом отрицании.
Лев отвел ее на кухню, там налил воды в стакан, усадил за стол и впихнул в пальцы стакан:
– Пей! – Он старался не смотреть на бледное, вытянутое лицо, на котором застыло удивление.
Оперуполномоченный коротко бросил Лере:
– Где он?
Девушка повернула голову в сторону коридора, который вел к лестнице на второй этаж, пробормотала:
– Наверху, в кабинете.
Опер широкими шагами направился к лестнице. За ним семенила Лера, она обеспокоенно повторяла снова и снова свой вопрос:
– А вы из города? То есть из управления? Вы забираете дело себе?
В другой раз Лев Иванович бы подробно ответил молодой следовательнице на все ее вопросы, никогда он не относился с высокомерием к районным сотрудникам. А он уже понимал, кто перед ним – СОГ. Дежурная следственно-оперативная группа того РОВД, к которому относится эта территория. Поселок Тихий, несмотря на свою элитность, наверняка закреплен за местной сельской администрацией по территории. Поэтому сюда на вызов отправили обычный набор: следователь, криминалист и опер; может быть, пэпээсник в качестве подмоги, если нет оперативника, ведь даже в городских отделах нехватка кадров, что уж говорить о РОВД попроще. И эта растерянная девушка, Валерия, – дежурный следователь, которая приехала на вызов и теперь смущена от важности тех, с кем ей приходится иметь дело.
Было бы это рабочее дело или ситуация, которая касалась чужих людей, Гуров обязательно бы объяснил начинающему сотруднику все, что сейчас происходит: что его появление здесь случайно; помог бы девушке разобраться и сделать все по закону и правилам. Но не сегодня… Сейчас он был по другую сторону беды, где страх и напряжение не оставляют места человечности.
Опер оставил без ответов вопросы молодого следователя, он торопился подняться наверх. Десять ступеней вверх по широкой лестнице с металлическими ажурными перилами, десять дубовых полосок, потом поворот налево и первая дверь в коротком тупиковом коридорчике – кабинет Василия. Там они неизменно заканчивали свои посиделки, без свидетелей, один на один. Вели откровенные разговоры или вспоминали молодость, пока жены ходили в сад посмотреть на цветущие деревья, болтали о своем о женском на первом этаже в гостиной у камина.
Сейчас тяжелая дубовая дверь была широко распахнута, в кабинете возился эксперт-криминалист. Квадратный пожилой мужчина в потертой старенькой куртке обмахивал кистью белый порошок, чтобы перенести окрашенные отпечатки с поверхности полированного стола на скотч.
Лев Гуров сделал шаг внутрь кабинета и вдруг почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Дыхание у опытного опера сбилось – Василий, нет! Нет, не может быть, это неправда.
Ему не хотелось верить в то, что он видел. Да, по присутствию группы, из криков Веры стало понятно, что Василия не стало. Но сейчас опер столкнулся не просто со словами или намеками, перед ним была реальность, страшная и неотвратимая.
На кожаном диване лежал его друг, Василий Терехин. И он был мертв… Бледный, неподвижный, он напомнил Льву сейчас какую-то сломанную куклу. На секунду, как и у Веры, у него мелькнула дикая мысль: «Это какая-то ошибка! Это не Вася! Это не может быть он! Он же всегда такой энергичный, собранный, а это подделка, кого-то загримировали и переодели в его одежду».
Чтобы остановить собственное безумие, Гуров подошел ближе к дивану и коснулся сначала шеи, проверяя пульс, потом руки, внимательно взглянул в лицо. И прикрыл глаза… Нет никакой ошибки, труп на диване – его друг Василий Терехин, и он мертв без всяких допущений, тело даже остыло и начало коченеть.
