– На данный момент мы собрали сто семьдесят одну пару сапог; размеры от тридцать пятого до сорок шестого. Выявили пятнадцать рыбаков и двадцать одного охотника, имеющих лицензию. В их числе и Жак Дюпен. Еще есть три десятка пеших туристов, тоже с лицензией. Но, как вы, патрон, уже знаете, ни один из этих сапог не соответствует отпечатку, оставленному возле трупа Жерома Морваля.
Серенак налил в кофеварку воду.
– Чего и следовало ожидать. Убийца не станет показывать пальцем сам на себя. Зато мы можем исключить из числа подозреваемых сто семьдесят одного жителя Живерни.
– Как скажете.
– Но Жак Дюпен в число этих ста семидесяти одного не входит. Интересно, как он там? Пусть посидит еще немного. Что у нас еще?
Инспектор Бенавидиш развернул свою пресловутую таблицу с тремя столбцами.
– Сильвио, ну ты маньяк.
– Знаю. Я строю это расследование в точности как строил бы свою веранду или террасу. А в строительстве главное – точность и терпение.
– Уверен, что твоя Беатрис потешается над тобой не меньше моего.
– Угадали. Ну и что? Зато терраса у меня любо-дорого глядеть.
Серенак вздохнул. Забулькала кофеварка.
– Ну ладно, давай, что там у тебя в трех колонках…
– Они заполняются. У нас, как вы знаете, три линии расследования. Любовницы, «Кувшинки» и дети.
– Все идет к тому, что мы раскроем дело, когда сумеем свести все три колонки в одну. Но пока связь между тремя линиями не просматривается. А мы, похоже, так увязли, что нас не спасет и сто семьдесят одна пара сапог.
Бенавидиш зевнул. С каждой минутой он все глубже проваливался в лиловое кресло.
– Вперед, Сильвио. Я весь внимание. Последние известия.
– Колонка номер один. Окулист и его любовницы. Мы потихоньку собираем свидетельства, но пока нет ничего, что могло бы послужить мотивом преступления на почве страсти. По поводу этих чертовых цифр на обороте фотографий – тоже по нулям. Я уже себе башку с ними сломал. Кроме того, не удалось получить никаких сведений из Бостона об Алине Малетра. И мы по-прежнему не знаем имени девушки с пятой фотографии.
– Той куколки, что стоит на коленях в гостиной Морваля?
– У вас превосходная зрительная память, патрон. Я, со своей стороны, постарался сгруппировать обманутых мужей по степени склонности к ревности. Возглавляет список, бесспорно, Жак Дюпен, хотя, как ни парадоксально, у нас нет ни малейших доказательств того, что жена ему изменяла. А вы продвинулись, инспектор? Вроде вчера вы собирались увидеться со Стефани Дюпен?
– Джокер!
Сильвио Бенавидиш взирал на начальника с недоумением. Потом попытался было выбраться из продавленного кресла, но оно издало протестующий скрип.
– Не понял.
– Джокер. И давай пока оставим эту тему. Потому что начни я тебе рассказывать, что ее фиалковые глаза посылают мне сигнал SOS, ты донесешь на меня судебному следователю. Так что джокер.
– Со вчерашнего разговора с Амаду Канди – ничего нового. Вы вроде бы собирались позвонить в отдел борьбы с преступлениями в области искусства?
– Точно, собирался. Обязательно позвоню. Прямо завтра. Кстати, я хочу прогуляться по саду Клода Моне.
– Вместе с классом Стефани Дюпен?
Над кофеваркой поднимался пар. Серенак с беспокойством посмотрел на помощника:
– Сильвио, так не бывает! Ты всегда в курсе всего! Ты что, поставил меня на прослушку? Так вот чем ты по ночам занимаешься – записи слушаешь!
Бенавидиш еще разок от души зевнул.
– А что, эта прогулка – большая тайна? – Он потер глаза. – А я завтра встречаюсь с хранителем Руанского музея изящных искусств.
– За каким чертом он тебе понадобился?
– Проявляю инициативу и самостоятельность. Сами мне советовали. Допустим, я хочу составить собственное представление о творчестве Моне вообще и о «Кувшинках» в частности.
– Знаешь, Сильвио, будь на моем месте кто-нибудь более подозрительный, он решил бы, что ты демонстрируешь недоверие к начальству.
В усталых глазах Сильвио Бенавидиша блеснула озорная искорка.
– Джокер!
Инспектор Серенак аккуратно налил кофе в щербатую чашку. В другую опустил чайный пакетик, налил кипяток и передал помощнику.
– Нет, видно, никогда мне не понять нормандскую психологию. Сильвио, ты ведь сейчас должен быть с женой, а ты…
– Не волнуйтесь, патрон. Просто я очень упрямый человек. В живописи я не смыслю ни бельмеса, но в своем деле малость разбираюсь. Так что послушайте меня еще немного. Осталась последняя колонка. Детишки одиннадцати лет.
Серенак глотнул кофе и скривился:
– Твой пунктик.
– Я проверил список, составленный Стефани Дюпен. Ясное дело, у меня же пунктик. Я искал мальчика или девочку десяти примерно лет, чья мать примерно те же десять лет назад подрабатывала уборкой, например, в семье Морвалей…
– …и задирала юбку, не снимая синего халата уборщицы? И как результат?
