– Ты гений. Догадался. Я как раз этого и добиваюсь. Сейчас объясню, в чем моя идея. Когда ты смотришь на «Кувшинки» Моне, у тебя такое впечатление, что ты, как бы это сказать, будто погружаешься в картину, проваливаешься в нее, как в колодец… Моне хотел показать, что жизнь человека постепенно уходит под стоячую воду, а я… я все сделаю наоборот! Пусть тот, кто посмотрит на мои «Кувшинки», почувствует, что он плывет по воде и в любую секунду может подпрыгнуть и улететь. Моя вода не стоячая. Я напишу такие «Кувшинки», какие написал бы Моне в одиннадцать лет. Кувшинки всех цветов радуги!
Поль смотрел на нее с немым восхищением.
– Я не все понял, – наконец признался он.
– Ничего страшного. В конце концов, это не так уж важно. А ты знаешь, что делал Моне с картинами, которые ему не нравились? В том числе с «Кувшинками»?
– Нет, не знаю.
– Он отдавал их детям, их тогда в розовом доме было много, и лет им было примерно столько, сколько сейчас нам с тобой. А они мастерили из них кораблики. Представляешь? Получается, если поискать на дне Эпта и Сены, то можно найти картины с кувшинками! Ты веришь, что это правда?
– Я верю тебе, Фанетта. – Поль немного помолчал, а затем сказал: – Но ты зря говоришь, что это неважно. Это как раз очень важно. Я же понимаю, что ты здесь как будто с другой планеты. Когда-нибудь ты отсюда уедешь. Станешь знаменитой и все такое прочее. Зато я смогу всю жизнь рассказывать, что был с тобой знаком и что мы вместе стояли на японском мостике. И даже…
– Что даже?
– И даже что ты меня поцеловала…
По пруду медленно плыли кувшинки. Фанетта закрыла глаза. Поль приблизился к ней и прикоснулся губами к ее губам.
– А еще, – прошептала Фанетта, – мы сможем всем рассказать, что я тебе пообещала, что мы будем жить вместе, что мы поженимся, поселимся в большом доме и у нас будет много детей. Так оно и будет.
– Фанетта, ты…
В ветвях глицинии раздался шорох.
Из-за дерева выскочил Винсент, похожий на маленького дикаря, обитателя джунглей. Он уставился на Поля и Фанетту каким-то странным пустым взглядом. Неужели он за ними следил?
– Что это вы здесь делаете? – бесцветным голосом спросил Винсент.
Агент Лилиан Лельевр прыгала по страницам интернета. Она искала деревянную стремянку с пятью широкими ступеньками, на которую хотела поставить горшки с комнатными растениями. Лилиан взглянула на свои элегантные серебряные часики – 18:45. Еще пятнадцать минут, и можно закрывать приемную Вернонского комиссариата. Вечером посетителей почти никогда не бывает.
Она не сразу узнала человека, медленно поднимавшегося на крыльцо. Зато стоило ему войти в приемную, как ее лицо осветилось радостью.
– Здравствуйте, Лилиан!
– Комиссар Лорантен!
Господи, сколько же лет они не виделись! Комиссар Лорантен вышел на пенсию… погодите-ка… да, точно, двадцать лет назад. В начале 1990-х, сразу после того, как успешно расследовал кражу картин Моне из музея Мармоттан-Моне. В то время Лорантен, возглавлявший комиссариат Вернона, считался одним из лучших специалистов по делам о незаконной торговле предметами искусства. К нему постоянно обращались из Центрального управления по борьбе с преступлениями в области культуры. А до того Лилиан и Лорантен проработали вместе больше пятнадцати лет.
Комиссар Лорантен. Не человек, а легенда. В Верноне его знает каждый.
– Комиссар, какими судьбами? Как же я рада вас видеть!
Лилиан говорила искренне. Лорантен был блестящим полицейским – умным, порядочным, внимательным к людям. Сегодня таких больше нет. Они немного поболтали о том о сем. Наконец Лилиан, не в силах больше сдерживать любопытство, спросила:
– Что вас сюда привело? Вы столько лет к нам не заглядывали…
Комиссар Лорантен приложил палец к губам:
– Тсс! Я с секретной миссией. Подождете меня пять минут? Я скоро.
Лорантен двинулся знакомым коридором. Лилиан не посмела спрашивать, к кому он и зачем. Этот человек тридцать шесть лет командовал комиссариатом!
Бывший полицейский отметил, что краска на стенах такая же облупленная, какой была и раньше. Ничего не меняется! А вот и кабинет 33. Экс-комиссар достал из кармана ключ. Откроется или нет? Все-таки двадцать лет прошло…
Сезам, откройся!
Открылся! Значит, и замки не меняли аж… ну да, с 1989 года. С другой стороны, это логично. Зачем менять замки в служебных помещениях полицейского комиссариата? Толкая дверь, он думал о том, что его сегодняшний преемник наверняка этакий молодой волк, знаток новейших информационных технологий, и его кабинет напичкан всевозможными гаджетами, которые сам Лорантен видел только в детективных сериалах.
На пороге комнаты он остановился и осмотрелся. На стенах репродукции картин импрессионистов. Писсарро, Гоген, Ренуар, Сислей, Тулуз-Лотрек. Комиссар улыбнулся. Возможно, встреча с нынешним хозяином кабинета стала бы для него приятным сюрпризом. У парня хороший вкус.
