Фанетта миновала мостки и побежала через пшеничное поле, на котором обычно работал Джеймс. Под мышкой она держала завернутую в коричневую бумагу картину, только что написанную на японском мостике через пруд с кувшинками.
– Джеймс!
В поле никого не было. Фанетта не видела ни мольбертов, ни торчащей над колосьями соломенной шляпы. Куда подевался Джеймс? Ей так хотелось удивить американца, показать свои радужные кувшинки, выслушать его мнение и объяснить, как она поняла его советы насчет линий схода. Она остановилась и задумчиво огляделась. Никого. Вернулась к мосткам и спрятала картину в небольшом углублении, которое давно заприметила в бетонном основании.
Фанетта выпрямилась. По шее стекали капли пота. Надо же, она так к нему торопилась, к этому старому толстому лентяю.
– Джеймс! Джеймс!
Ее крики разбудили Нептуна, дремавшего во дворе мельницы под вишневым деревом. Он выскочил за ворота и помчался к девочке.
– Нептун, ты Джеймса не видел?
Вместо ответа Нептун вильнул хвостом и нырнул в заросли папоротника, принялся что-то там вынюхивать.
– Джеймс!
Фанетта попыталась сориентироваться по солнцу. Джеймс, как огромная ящерица, всегда устраивался вздремнуть на солнце – не столько ради наслаждения светом, сколько ради тепла.
– Джеймс! Просыпайся, это я, Фанетта! У меня для тебя сюрприз!
Она двинулась через поле. Колосья доходили ей до пояса.
У нее подогнулись ноги.
Колосья впереди были перемазаны чем-то красным. Не только красным. Зеленым, синим, оранжевым. И они были примяты, как будто здесь кто-то дрался и опрокинул палитру, раздавив тюбики с красками.
Что произошло?
Фанетта вздрогнула всем телом. Остановилась, не в силах сделать больше ни шага. Перед ней была узкая тропка, образованная примятыми колосьями. Словно кровавый след. Словно здесь что-то волокли… Или кого-то?..
Мысли метались в голове.
Тропка уперлась в пшеничную стену. Фанетта пошла вперед наугад, раздвигая колосья и выкрикивая имя Джеймса. Какое огромное поле…
– Нептун! Ко мне! Давай искать Джеймса!
Овчарка немного постояла, словно раздумывая, а затем бросилась бежать через поле. Фанетта поспешила за собакой. Колосья хлестали ее по рукам.
– Нептун! Подожди!
Пес послушно остановился в сотне метров впереди, почти в центре пшеничного поля. Фанетта подошла, и…
Сердце на миг замерло в груди.
Она увидела лежащее на земле тело.
Джеймс. Он не спал.
Он был мертв. Через все горло тянулась красная полоса. Фанетта упала на колени, из живота поднялся горький комок. Она кое-как вытерла рот подолом рубашки.
Над открытой раной с отвратительным жужжанием кружили мухи. Фанетта хотела закричать, но из горла не вырвалось ни звука. Оно горело. Секундой позже ее вырвало какой-то тягучей жижей. Прямо на брюки и туфли. Она не стала их вытирать – не было сил. Фанетта стиснула руки. Теперь мухи вились возле ее ног. Кто-нибудь, помогите! Она поднялась и побежала. Колосья кололи щиколотки и коленки. Вдруг скрутило живот. Фанетта закашлялась. Рот наполнился жгучей слюной. Она сплюнула, но вязкая слюна повисла на подбородке. Она на ходу утерлась рукавом и продолжала бежать. По мостику перебралась через ручей, миновала мельницу и выскочила на шоссе Руа прямо под колеса мчащейся машины, которая в последний миг успела затормозить.
Фанетта перебежала через дорогу. Вот и деревня.
– Мама!
В горку, по улице Шато д’О. Теперь она плакала в голос, приговаривая:
– Мама! Мама!
Толкнув дверь, которая задела прибитую к стене вешалку, Фанетта влетела в дом. Мать, как всегда, была на кухне. В синем халате, с забранными в узел волосами. При виде дочери она выронила нож.
– Деточка моя, деточка моя!..
Фанетта ухватилась за материны руки и потянула мать за собой.
– Мама, пошли! Пошли скорее!
Мать не сдвинулась с места.
– Прошу тебя, мама, пошли скорее!
– Что случилось, Фанетта? Успокойся, объясни толком!
– Мамочка, он… Его…
– Успокойся, Фанетта! Какой такой он? О ком ты?
Фанетта закашлялась. К горлу у нее снова подступила тошнота. Мать протянула ей тряпку. Фанетта вытерла рот и расплакалась.
– Маленькая моя, что случилось?
Фанетта всхлипнула и с трудом проговорила:
– Мама, это Джеймс. Джеймс, художник. Он лежит там, мертвый. В поле…
– Что такое ты говоришь?
– Пошли, мама, пошли! – Фанетта снова схватила мать за руку: – Пошли скорее!
