Как бы там ни было, скоро она нашла яблоню. Ту, что выросла выше самой высокой башни, — листья этого дерева затерялись в облаках. Ведьма знала: сперва нужно ублажить древо, чтобы получить в дар его плоды, так что она, как заправская колдунья, в первый же день принесла ему кровавую жертву. Она напоила корни яблони петушиной кровью, и мать сыра земля напилась того же.
Прогневалось древо. Отходило ее своими ветками, разбередило почву под ее ногами. Ведьма быстро смекнула, в чем был ее промах, и на другой день отдала яблоне свое золотое кольцо, спрятав его в дупле. Древо приласкало ее своими листьями. Но для третьего дня ведьме пришлось придумать нечто поистине изощренное, иначе она бы просто не успела запасть в сердце древу. Ведьма обрезала свои косы, черные как ночь и длиной до земли, и сплела из них сотню маленьких ленточек, чтобы повязать их на ветви яблони.
Однако на третий день некто ее опередил: ветви уже были украшены сотней златых колокольчиков, что позвякивали на ветру, когда ведьма явилась в тот сад. Прислонившись к стволу яблони, ведьму ждал юноша, чьи волосы были такими же златыми, как и колокольчики.
«Я все думал, кто же это пробрался сюда и пытался ухаживать за моим деревом, — сказал он. — Кто ты, девочка?»
Ведьма знала, что нельзя беседовать с незнакомцами, которые держат кинжал у бедра. Она убежала. На следующий день она вернулась к дереву пораньше, прячась в высокой траве; она была уверена, что больше не встретит его. Но когда она уже привязывала к ветке с колокольчиками первую ленту, сзади к ней протянулись руки и схватили ее за запястья.
Она пыталась бороться, но незнакомец держал крепко.
«Постой же, — шепнул он ей на ухо. — Я просто хочу поговорить».
Он подвел ее к укрытому в тени древа столу, угостил сочными фруктами и сладкими винами. Долго шел меж ними разговор. Он узнал ее историю, а она — его. Он сказал ей, что он был царевич, сын правителя этого царства, младший из трех братьев, но старший для единственной сестры. Больше всех он страшился именно братьев-царевичей, все гадая, какой из них глупее да жесткосерднее другого. Он желал получить золотое яблоко, чтобы с ним заявить свое право на престол, и если ведьма, которую так полюбила его яблоня, будет столь великодушна, то она отдаст ему желаемое.
Встреться они не тогда, а сейчас, уже седовласая ведьма никогда бы не обманулась его нежной улыбкой и ласковыми словами. Но в ту пору ведьма была молода, и ее юное сердце было таким легковерным… Все дни вплоть до двенадцатого после кануна Нового года они встречались у древа, угощались вином и беседовали. Братья царевича тоже приходили к дереву, оставляя не только следы своих сапог, но и подарки для яблони. Та даров не принимала. Стало ясно, что древо намеревалось выбрать между царевичем и ведьмой.
Наконец, на двенадцатый день, подняв за здоровье друг друга бокалы клубничного вина, они услышали громкий стук, и на стол между ними упало круглое золотое яблоко.
«Прошу, отдай мне его, — взмолился царевич, — и я обещаю, что твой народ ни в чем не будет нуждаться! Моя мать была царевной из людского рода; мой отец был великим змеем со златой чешуей; я равно люблю и твой мир, и мой».
«Ты обещаешь?» — спросила ведьма.
«Обещаю», — сказал царевич, и она поверила ему, тогда еще не догадываясь, как легко нарушить такое вот обещание.
Она дала ему яблоко и ждала, покуда он высадит плод в сыру землю. Но царевич разломил яблоко пополам, дав сладкому соку стекать по его предплечьям и капать с локтей, а внутри плода уже были тысячи семян. И он ел их, одно за другим. Ел их столько, что его живот раздулся. Ел с трудом, до слез и испарины на лице, а когда оставалось съесть всего одно семя… Царевич уснул. Златые пуговицы на его рубашке едва не лопались.
На все это ведьма смотрела молча, все сильнее ужасаясь и жалея, что она отдала ему яблоко. Но грех было плакать из-за пролитого молока. А потому ведьма схватила последнее семя и сунула его в рот; и после она бежала, бежала, бежала без устали до окраин своей деревушки, но даже там не собиралась останавливаться. Ведьма страшилась того, что обещали ей голодные глаза и жадные руки царевича, съевшего яблоко. Он все еще мог отобрать у нее последнее семя. Так, ведьма ушла из родной деревни повидать мир. Пролетели годы. Она встретила много друзей, много любовников и вернулась в свою деревушку уже не на своих двоих, а на куриных ногах ее собственной избушки. Все это время она тосковала по родным местам. А царевич? Тот, верно, давно ее позабыл.
В ее отсутствие деревушка сильно изменилась и стала городом, раскинувшимся в долине до самой реки. Простые кирпичные домики давно исчезли, их место заняли дома с высокими шпилями. Посреди старой бахчи высилась часовая башня. И лишь одно оставалось неизменным: после кануна Нового года целых двенадцать дней жители прилежно платили дань. И услышала ведьма, что в чужом царстве воссел новый правитель, называющий себя Змей, Царь чудовищ. Дань златом или щедрыми дарами его не устраивала. Нет, он требовал плату кровью.
