Карайванов вытаращенными глазами уставился на свою дочь. Затем поднял пистолет и выстрелил. Пуля с хлюпаньем вонзилась в грудь кикиморы, вонь пороха заполнила пространство, неся запах тухлых яиц и металла.
Боряна замерла на расстоянии вытянутой руки от них двоих, ее пальцы коснулись окровавленного пулевого отверстия в платье. Но она по-прежнему рычала. Взгляд янтарных глаз перемещался между Асеном и Карайвановым.
Асен тяжело сглотнул. Он отчаянно надеялся, что был прав и Боряна, выбирая между ним и своим отцом, не станет вредить ему, Асену. Если же он ошибся, то его ждала очень мучительная и очень гадкая смерть.
Затем кикимора сорвалась с места — так быстро, что Асен едва успел это заметить. Он услышал громкий стук, а потом отчаянный крик.
Карайванов лежал на полу, а кикимора сидела на нем и наносила удары так быстро, что руки казались размытыми пятнами. Ее когти распахнули шубу, прорезали ткань, кожу и плоть…
Кровь забрызгала стены.
Не будь Асен скован меткой Карайванова, он бы ахнул.
— Помогите! — вопил Карайванов. — Помогите, я вас озолочу!
Его речь прерывали громкие рыдания, которые совершенно не шли бывалому контрабандисту.
Асен ждал, что кто-то из приспешников Карайванова прибежит узнать, в чем дело: наверняка же периметр охраняли не только те двое, погибшие, судя по крикам, от рук кикиморы. Для такого параноика, как Карайванов, было естественно собрать здесь всю свою банду.
Но никто не пришел. Все его люди были либо мертвы, либо сбежали — и кто мог их винить? Вот что бывает, если окружить себя алчными и отчаянными людьми. Они вряд ли рискнут своей головой, чтобы спасти вашу.
— Помогите! Спасите!
Асен и Косара не могли прийти ему на помощь, как бы тот ни умолял. Асен — потому что все еще томился в ловушке чар, а Косара — потому что Карайванов украл ее магию и сжимал в кулаке ее тени. Контрабандист сам навлек на себя свою погибель.
Но вдруг Асен почувствовал, как заклинание ослабевает. По мере того как жизнь Карайванова утекала прочь, его магия теряла силу. Сначала Асену удалось пошевелить кончиками пальцев. Затем он открыл рот и прошептал:
— Косара?
Поверх кровавой сцены на полу он встретил ее взгляд и понял: Косара, даже будь у нее магия, не стала бы вмешиваться. Она дала обещание Боряне и не собиралась его нарушать.
Медленно, вопреки сопротивлению мускулов, Асен опустился на колени рядом с контрабандистом. Боряна все еще сидела на Карайванове, не спеша роя путь к сердцу. Запах свежей крови ударил Асену в ноздри, и ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы он не ударил еще и в голову. Ему нельзя обращаться.
— Расскажи секрет строительства Стены, и я тебе помогу, — хрипло сказал он.
Карайванов не колебался:
— Ключ в кольце! Просто возьми кольцо!
То самое бриллиантовое кольцо, которым Карайванов наказывал своих приспешников? То самое, котором он разбил Соколице губу?
Асен попытался снять перстень с пальца, но Карайванов покачал головой:
— Не то!
На его мизинце, рядом с огромным бриллиантом, было второе кольцо, старое и в разводах патины, сделанное, судя по всему, из простой латуни. Сняв его, Асен заметил гравировку на внутренней стороне: «Собственность мастера Климента».
— Как им пользоваться?
— Ты знаешь книгу?.. — Хрипы Карайванова становились все более тихими. — «Магус Либер»? Используй на ней кольцо!
— Константин, у меня уже не осталось терпения. Как?
— Просто проверь! Я не знаю, как это работает! Я что, похож на ведьму?
— Конечно нет, — пробормотала Косара себе под нос.
— Помоги мне! — снова крикнул Карайванов. — Ты обещал!
Асен сунул кольцо во внутренний карман пальто, застегнул его, а затем встал, отряхивая колени:
— Я соврал.
Его обещание Боряне значило гораздо больше, чем обещание Карайванову.
Глаза Карайванова расширились: он понял, что помощи не будет. Он снова открыл рот, чтобы умолять или угрожать, но кикимора ударила его, и с его губ сорвался лишь болезненный стон.
Казалось, Асен вовремя забрал кольцо. Мгновение спустя контрабандист от боли потерял сознание. Без его криков в подвале воцарилась тишина, только влажно чавкали когти кикиморы, впившиеся в грудь Карайванова. Асен мог поклясться, что видел белеющее среди крови торчащее ребро.
Он хотел отвернуться, но знал, что ему нельзя трусить. Он наблюдал, как Боряна сунула руку в окровавленную глубину грудной клетки Карайванова. Вытащила сердце и торжествующе воздела над головой. Пурпурно-красное, как свежая гематома, оно медленно билось и капало кровью на лицо Боряны.
Кикимора распахнула рот так широко, что вывихнула бы челюсть, будь она человеком. Затем она вгрызлась в сердце, точно в яблоко, и сразу откусила большой кусок. Асен чувствовал: это зрелище будет являться ему в кошмарах еще долгие годы, как и смерть Боряны.
Пока кикимора с довольной улыбкой жевала сердце, тело Карайванова содрогнулось на полу — и затихло. Кулак, стискивающий теневые бусины, ослаб, те снова покатились по полу.
Косара, явно ждавшая именно этого, тут же бросилась подбирать их. Она бормотала что-то себе под нос и катала тени между пальцами, пока они не окружили ее черным туманом.
