— Если совсем коротко… Майор Упрунин, Иван Николаевич. Библиотекарша Гарцева, Нина Андреевна. И сторож на том складе семечек.
Продолжать Алексей не стал. Сам дотумкает, коли телепат.
Под черепом будто побежали мурашки.
— Что ж… смысл претензий понятен, — эльдар отхлебнул кофе.
— Послушайте, Таур, вы уверены, что вам всё можно?
— Не всё. Только в пределах Кодекса Чести и Права. Я уже излагал, вы просто забыли.
— А вам не приходит в голову, что у нас тут тоже есть некоторые законы? Я не только про пресловутый Уголовный кодекс.
Взгляд гостя стал жёстким.
— Я, возможно, огорчу вас, Алексей Львович, но вынужден сообщить — никаких законов у вас нет. То есть абсолютно.
— Не понял…
— Закон становится законом, если четыре пятых населения проголосовало за него, и никак иначе. Закон един для всех. Любой закон, из которого сделано одно исключение, становится просто правилом. А правила дело добровольное, соблюдать их или нет, каждый решает сам.
— Необычная трактовка, — теперь Холмесов тоже смотрел без светских улыбочек. — Однако вопрос мой остался.
Зрачки гостя чуть расширились, чем-то здорово напомнив вдруг пистолетные дула.
— Ваши предложения? Конкретно.
— Пока рано о предложениях. Мне хотелось бы уяснить, до какой черты вам можно доверять, — Алексей чуть улыбнулся. — Можете ли вы меня, к примеру, взять и шлёпнуть? Просто и без затей. Вот конкретно вы.
Эльдар отпил кофе.
— На прямой вопрос — прямой ответ. При определённом раскладе — вполне.
— Гм… Спасибо за прямоту.
— Всегда пожалуйста.
— А Туи?
— А она нет. Всё тот же Кодекс Чести и Права. Ваше любопытство удовлетворено?
— Пока не совсем. Логику того, что случилось с Иваном Николаичем, я понять могу. Как и изъятие из моего сейфа папки с делом. Но сторож?..
— Вам его жалко?
— Он человек. Уж какой есть, но разве ваш Кодекс разрешает отнимать жизнь походя?
— Смотря какую. Но мы отвлеклись. А если я скажу, что тот полусумасшедший старик скончался совершенно самостоятельно, вы мне поверите?
— Гм… — Холмесов покрутил головой. — Это значительно меняет дело.
— Это абсолютно ничего не меняет. Но у вас на уме вертится ещё один вопрос, насчёт библиотекарши.
— Зачем так сложно? Она же мучается страшно.
Его глаза смотрят пронзительно.
— А зачем ей понадобилось дело о диффамации? Ведь не поленилась, пробилась к высокому начальству.
Пауза.
— У вас в языке имеется такое понятие, «епитимия». Соразмерное вине наказание.
— М-да… — Алексей отхлебнул кофе, уже начавший остывать. — И это навсегда?
— Отнюдь. Через тридцать девять суток таймер внедрённой в её сознание психоматрицы сработает, и однажды утречком ваша дорогая Нина Андреевна проснётся ясная и свежая, но имени своего покуда не помнящая. Ещё спустя какое-то время истает психоблокада, и память начнёт проявляться. Может, через пару месяцев, может, через три…
Он улыбнулся.
— Только претензии и россказни женщины, побывавшей пришелицей со звёзд по имени Исилиэль, уже никто всерьёз принимать не будет.
Холмесов вновь отпил кофе.
— Погоди-ка… так, значит, и Иван Николаевич?..
— Совершенно верно.
— Спасибо, — совершенно искренне сказал Алексей.
— Всегда пожалуйста.
Гость залпом допил остывший кофе.
— Ладно, мне пора. Рад, что снял камень с твоей истерзанной души.
…
— …Подождии, туут ньепоньятно. Чтоо знаачьит «проофессионаальный споортсмьеен»? Нье хоочьешь лии тии сказаать, чтоо оон всью жиизнь тоолько пиинайет мьячиик?
Нет, на сей раз переводчик в лице Туилиндэ отнюдь не требовался. Все участники дискуссии, включая мужчин, щеголяли «серёжками-говорёшками», как окрестила кибер-переводчики та девочка. И, честное слово, гораздо удобнее было бы пользоваться толмачом, мелькнула у Дениса лихорадочная мысль. Это ж красота — пока-то переводчик выслушает вопрос, пока сформулирует его в форме, удобной адресату… и с ответом то же самое… А тут прямо-таки перекрестный допрос какой-то. И ладно бы спросили про погоду там, или ещё чего-нить нейтральное… а то что ни вопрос, то бритва… Вообще-то вопросы насчёт погоды на Земле, «как добрались» и «как здесь нравится» тоже имели место, но только в самом начале беседы, пока опустошался богатый стол. А как дошли до десерта… Но и то уже хорошо, что при вести о скоро грядущей кончине гостей от старости взрослые эльдар не ударяются в истерический рёв, это да…
— … Подождии, йя нье поньялаа. То йесть поньятноо, чтоо льюбоовь, даа. Ноо каак вьи нааходьите паару?
— Ну как, как… — Изя, похоже, решила держать фронт до конца, поскольку от мужиков тут явно мало толку, одно растеряннно-смущённое хмыканье и мямленье. — Вот он меня в лесу нашёл. Я там сидела… эээ… неглиже и заряжалась жизненной энергией.
— Вии договорьилиись о встрьечье в лесуу? — дочь бабушки прабабушки Туилиндэ, поименованная коротко «азора» и выглядевшая при том едва ли не ровесницей Изольды, кажется, даже остроконечными ушками слегка шевелила от неподдельного интереса.
— Да нет же! Разве Туи не рассказывала?
— Онаа вообщьее скрыытнайя, нашаа Туи, — азора засмеялась. — Рааскажии саама!
