Стасик откинулся на спинку кресла, улыбаясь счастливо-блаженно. Никогда не надо отчаиваться, вот что. Нет выхода? Вот он, выход!
Тряхнув головой, он вновь застучал пальцами по клавиатуре ноутбука. Нащупанная наконец в непробиваемой доселе стене брешь могла оказаться не выходом, а всего лишь отнорком. Но всё-таки, минимум четверть века плюс… надо считать дальше.
«Григорий Яковлевич, я, кажется, нашёл».
«Жду ваших материалов, Станислав».
«Вот».
Некоторое время окошечко чата выдавало пустой фон — там, на том конце линии, Перельман просматривал резюме.
«Да. Поздравляю, коллега. Но тут нужно ещё работать».
«Согласен»
…
— А вот и я! Не ждал?
— То есть как это не ждал?! То есть вот как даже ждал!
Степан галантно помог даме стянуть пальто, повесил на крючок в прихожей. Светлана, поправляя волосы перед зеркалом, искоса наблюдала за кавалером.
— Ты какой-то смурной сегодня.
— М? Да не… просто замотался маленько. Чай, кофе?
— Нуу… кофе можно, — Светлана улыбнулась, обозначив на щеках очаровательные ямочки.
Пройдя на кухню, Ладнев принялся колдовать с туркой. Мельком глянув в зеркало на кухонном шкафчике — м-да… кто другой решил бы, что товарищ художник крепко пьёт. Ну или ночи напролёт проводит в буйных сексуальных утехах. Право, работы по обустройству «аварийного выхода» высасывают все соки…
— Я хотела на выставку попасть, где твои картины, а она уже глядь — и закрыта.
— Да… закрылась…
— А работы свои ты у них забрал? А то нынче, знаешь…
— Да забрал, конечно. Эти ребята вроде приличные, без кидалова.
— А мне покажешь? — знак вопроса в последней фразе был едва заметен.
— Да легко! — Ладнев уже грузил кофейный сервиз на поднос. — Ваш кофе, мисс!
— Была когда-то мисс, не отрицаю, — засмеялась женщина. — Только давненько, я уж и забывать стала… У самой теперь мисс растёт.
— О! Велика ли миска?
— Да десять лет, — она осторожно отхлебнула кофе, исходивший в чашке паром.
— Солидно, — хмыкнул Ладнев. — А мистер как к ней? То есть я извиняюсь, конечно, за нескромность…
— А мистер никак. Мимолётное виденье.
За столом воцарилось неловкое молчание.
— Знаешь, Стёпа… а я рада. Всё что ни к худшему, то к лучшему.
Художник помедлил с ответом.
— Приснился мне нынче удивительный сон. Фантастический, можно сказать, сюжетец, прямо как сейчас из Голливуда. Хочешь, могу поведать.
— Валяй, — женщина уселась поудобнее, облокотившись в колени.
— Будто навестили планету нашу некие боги… не то чтобы злые, но уж и не добрые точно. Посмотрели-посмотрели на мир наш, чего в нём деется, и сделали грустный вывод — нифига-то тут не изменилось в основе со времён Содома и Гоморры. Не пошёл людям тот урок впрок. Ну а раз так… повторенье — мать ученья. Только, учитывая разрастание гомор-содомов по всей планете, и урок соответственно масштабнее. Жёстче.
Пауза.
— «Гнев богов сокрушит смертельных врагов, и погибнут они вместе, не увидев лица друг друга, не оставив ни потомства, ни праха, ни имени. Только память пройдёт через бездну времён, пугая народы, покуда не рождённые, ужасной судьбою падших»…
Её глаза внимательны и серьёзны. Ни капли смеха, ни крошки иронии.
— И те, кому повезёт пережить Конец света, получат новый шанс. Начнут всё с нуля…
Он чуть улыбнулся.
— А вот, чисто гипотетически… Смогла бы ты пережить? Представь, община на острове среди глухих мещёрских болот. И Век Голода и Убийств пройдёт мимо. Не достанут в трясине никакие мародёры-каннибалы… Коза, корова, огород. Не на год-два — на всю жизнь. Смогла бы?
— С кем?
Ладнев чуть улыбнулся.
— Со мной, к примеру.
— Ну и фантаст ты, Стёпа, — вздохнула она. — Но ты же вроде хотел меня рисовать?
— А! — спохватился художник. — Ну конечно!
…
Невзрачный камешек в серебряной оправе под солнечным лучом начинал переливаться, опалесцировать изнутри. Некоторое время Перельман разглядывал вещицу, подаренную его остроухой искусительницей. Ещё ни разу он не использовал этот кулон по прямому назначению, в качестве канала экстренной связи. Ладно… всему свой срок. Ружьё, висящее на стене, непременно должно выстрелить, иначе зачем его туда вешать?
— Слушаю вас, уважаемый Григорий Яковлевич, — голос Туилиндэ зазвучал будто со всех сторон.
— Здравствуйте, Туилиндэ.
— Здравствуйте.
— Мы сделали.
Пауза длилась секунд пятнадцать, не меньше.
— Ошибка исключена?
Учёный усмехнулся в бороду.
— Этого я утверждать не могу. У меня нет второго суперкомпьютера. Но резюме Станислава Станиславовича мне показалось безупречным.
Наконец-то искусительница решилась включить обратное видео. Эльдар, облачённая в рабочий глухой комбинезон, сидела за столиком, скромно уставленным тремя-четырьмя тарелочками и высоким стаканом.
— Прошу прощения, у нас тут время обеда, — Туи перехватила взгляд собеседника.
— Это я прошу прощения за помеху.
— Пустяки, — девушка задумалась. — Значит, так. Станислав Станиславыча мы срочно переместим в Петербург. Возможно, вам потребуются длительные личные контакты для обсуждения деталей. Легенда уже готова — пресловутая олимпиада. Как раз две недели с начала апреля, если с дорогой.
Острый взгляд огромных глазищ.
