— Простейшая дедукция. На челе твоём хмуром прочесть озабоченность можно… как там дальше-то в стихе… блин, забыла. И поскольку всё свободное ото сна и еды время ты посвящаешь службе, то логично предположить, что огорчение проистекает от неё любимой.
— Слушай, мать, тебе надо срочно в органы, — рассмеялся Алексей. — И фамилию менять. Вот, к примеру, Пуаро — звучит?
Она слабо улыбнулась.
— Не знаю… может быть. Я с Пуаро не знакома. И он мне предложение не сделает, это уж точно.
Пауза. Как же ей сказать, подумал старлей. Насчёт схрона. Ведь за психа примет… Нет. Потом. Про схрон не сегодня.
— А как насчёт фамилии Холмесова? — помимо воли улыбка у Алексея вышла напряжённой. Девушка вскинула глаза.
— Если это такая шутка…
— Это не шутка. Это официальное предложение.
Она смотрела на него во все глаза. И в глазах этих стояли слёзы.
— Лёша… ты не сказал главного…
В прихожей полыхнуло сиреневым огнём, и что-то с шумом обвалилось. Холмесов немедленно ринулся на звук.
— Алёша, здравствуй, — Туилиндэ стояла в коридорчике с чрезвычайно озабоченным видом, прижимая к себе Станислава Станиславыча, который в свою очередь ужерживал за пазухой неразлучного Бонифация. А в свежеприколоченной пластиковой панели, коя закрывала пролом в стене, зияла свежая овальная дыра. — Слушай, я ничего не понимаю. Второй раз фиксация точки выхода с таким вот сдвигом…
— Здравствуй, Туи, — лучезарно улыбнулся Алексей. — Привет, Стасик.
Возникшая в дверном проёме Лариса разглядывала новых гостей круглыми от изумления глазами.
— Лёша…
— Познакомьтесь, — Холмесов сделал жест рукой. — Это вот Туилиндэ. А это Станислав Станиславыч. Ключевая фигура нашей группы. А это Лариса Петровна.
Туи сняла чёрные очки.
— Лариса Петровна… Что ж, это значительно упрощает, как выражается Станислав Станиславович. Стасик, ты проходи пока в комнату.
Вновь полыхнуло, и на том же месте, где только что стояла Туилиндэ, возникла рослая фигура в крутейшем прикиде — белый костюм-тройка от Кардена как минимум, плюс белые туфли и тросточка. Таурохтар собственной персоной.
— А это вот Таурохтар, — Холмесов улыбнулся уже совершенно обезоруживающе. — Эй… эй-эй, ты чего?!
Лариса, наблюдавшая за всеми чудесами с видом полного потрясения, закатила глаза и обмякла, сползая по косяку, так что Алексей едва успел подхватить её.
— Так, девушка тоже здесь, — сняв очки, Таур окинул сцену цепким взглядом. — Это очень кстати. Вы успели объясниться в любви?
— Слушай, ты, инопланетянин! — не выдержал Алексей. — Без тебя разберёмся как-нибудь!
— Да если бы, — очевидно, ни малейшего смущения от собственной неделикатности эльдар не испытывал. — Пара подобрана с коэффициентом родственности душ девяносто пять из ста — больше найти в этом городе среди свободных девушек практически невозможно. Девушка снится ему ночами. Девушка грезит по нём на лекциях. Казалось бы, чего ещё? Ан нет, всё сложно у них, видите ли.
Таур сверкнул глазами.
— Ты даже до сих пор не изложил ей насчёт Коррекции. А времени осталось всего ничего. Почему Туи должна всё устраивать за вас? Хомо, тебе же должно быть стыдно!
Алексей рассмеялся.
— Знаешь, Таур, наверное, здесь мы никогда не поймём друг друга. Инопланетянин ты потому что.
Таурохтар помолчал.
— Ладно… В общем, коротко. Станислав и Борода нашли выход. Все эти дни мальчик поживёт у тебя, и ты обеспечь им личные встречи в требуемом объёме.
— Сделаем, — подобрался Алексей. — Неужто нашли?!
— Только не надо блаженства и раннего восторга. Им нужно ещё всё обработать. А нам… нам искать связи с валарами. Что тоже задача не раз плюнуть. Бездна, ведь времени почти не остаётся!
— … Да ты глянь, какая тонкая работа! Ты думаешь, это смола? Хренушки! Это ж поли… как его… короче, плёнка, что на парники идёт!
Хозяин лодки даже приосанился горделиво, расхваливая свой товар — словно продавал не плоскодонку, а как минимум ракетный крейсер.
— Полиэтилен, что ли? — Иевлев поколупал пальцем шов.
— Во-во, он самый! Впаян в дерево насмерть! Так что никаких течей до самого конца!
— До самого конца, говоришь? — ухмыльнулся Ладнев. — Символичненько… Ладно, договорились. Держи! — он вручил мужику купюры.
— Во, это разговор! — довольный селянин сунул выручку за пазуху. — Вы чё, прям щас поплывёте?
— Да, прямо сейчас.
— Ну, в добрый путь! Вёсла да шесты вона в лодке.
Расставшись с продавцом, мужчины сели в лодку-четырёхместку и принялись работать короткими вёслами, отгребая от берега. Берег, впрочем, в данном случае был понятием условным, поскольку весьма относительная твердь была щедро перемешана с непролазной хлябью. Кое-где в затенённых местах ещё виднелись грязно-белые шапки недотаявшего снега, однако в целом половодье в Мещёре уже вступило в свои права. Путешественники энергично лавировали меж торчащих из воды коряг и кустов.
— Чёрт, надо было мотор лодочный купить, — ругнулся художник. — Электрический который…
— А потом в болоте утопить.
— Ну и утопили бы, пёс с ним! А то греби тут два часа…
— Мотор денег стоит. А у нас купилки на исходе.
