— Сколько вам потребуется времени для проверки? Второй попытки связаться с валарами можно не ждать. Откажет наш капитан, и они вряд ли согласятся слушать бессвязный лепет.
— Нам хватит семи дней, — твёрдо ответил математик. — И ещё два в запас на непредвиденное.
— Договорились.
— Слушай, а что? Вполне приличная дачка для Простоквашино.
Изольда оглядывала спартанское убранство избы-пятистенки, с пятном в углу — где, очевидно, в своё время имел место иконостас.
— А пол красить будем?
— А для чего ж я тебя взял? — улыбнулся Денис.
— Ах вот как?! — притворно возмутилась Изя. — А я-то размечалась о неистовой любви на сеновале!
— Желание дамы — закон! Только учти, сена там давно нету, голые жерди. Выдержишь?
Они встретились взглядами и разом расхохотались.
— Ладно, смех смехом, а ремонт делать надо, — Денис встал с лавки. — Значит, так… побелку почтеннейшей древнерусской печи я беру на себя. Потом красим пол в этой половине избы, и завтра в той.
— А печку истопить нельзя сейчас? Тут холодно, бррр…
— Нельзя, пока не побелим.
— Ну всё равно, хоть «буржуйку» надо затопить. Краска же не просохнет в такой холодрыге!
— Гм… — Иевлев почесал нос. — Да, «буржуйка» пойдёт. Сейчас организуем!
Работа закипела. Несколько сосновых поленьев, сохранившихся в углу дровяного сарая, и кой-какой деревянный хлам обеспечили портативную буржуйку топливом, и вскоре пламя весело загудело в железных недрах, изгоняя из дома промозглую стынь. Вооружившись кистью и облачившись в чёрный халат, Денис принялся размалёвывать печь, в то время как Изольда колдовала над банками с краской.
Подготовка схрона подходила к завершению. Вся намеченная провизия была уже затарена, в том числе и закупленная у одного фермера пшеница. Благо в кладовой-чулане имелся огромный ларь для зерна, кубов так на шестнадцать, сработанный из досок-двухдюймовок и вдобавок хозяйственно обитый оцинкованным железом — очевидно, в целях защиты от пронырливых крыс и мышей. Оставалось провести косметический ремонт давно нежилого дома, и можно было вселяться. По молчаливому согласию всей команды половина избы-пятистенки была отдана молодожёнам, то есть Изе и Денису, прочим пока придётся удовлетвориться другой комнатой, разгороженной ширмами. Проблемы с жильём должны были стать менее острыми после ремонта второго, более запущенного дома, угрюмо стоявшего на краю заимки, но пока что руки до той усадьбы не доходили. Впрочем, впереди ещё был целый апрель…
— Ремонт-ремонт, а вот как заделают нам эти боги долбанные новый потоп… и привет ремонту…
— Ну дед же сказал, три метра с гаком, и притом большим запас в самый разгар половодья. Да и дом дедов ближе к воде стоит, пониже. А тут, чтобы вода к порогу подобралась, все четыре метра нужно плюсовать к экстремальному уровню. Да ещё подклеть метр с четвертью. Итого верных пять лишних метров надо, чтобы до уровня пола дошло. С гаком.
— А если да?
— Ну, на край припасы перетащим на чердак.
— А если и этого мало будет, Дениска?
— Так что теперь, ковчег строить? Чтобы тут вода встала до чердака — да это ж Рязань с Нижним смоет нафиг. По Красной площади волны гулять будут.
— Мужчинам видней… — вздохнула девушка, поправляя косынку.
— Слушай, ты на курсах-то своих когда была в последний раз? — Денис умело перевёл напряжённый разговор в иное русло.
— Хеху спохватился… — Изя энергично мешала краску в банке. — Диплом уже на руках, родимый!
— О как… — Денис даже кисть опустил. — Когда успела?
— Неверно сформулирован вопрос. Не когда, а сколько. Тридцать тысяч рублей, чтоб они подавились! Вот такой вот экстерн.
— Ну ты даёшь, мать… — покрутил головой Иевлев. — В столь юном прелестном создании кроется прожжённый деловар!
— О, как это грустно! — возвела к небесам невинные очи Изольда.
И они вновь расхохотались.
— Наверное, мы последний раз сюда на снегоходе пробрались, — Денис уже добеливал в углу. — Дальше мёртвый сезон, числа до десятого апреля.
— А Степан?
— А что Степан? Закупает инвентарь, вёдра-лопаты…
— Не, я понимаю. Но как он до деревни-то доберётся? «УАЗик» не прокатит.
— Машину всё равно пора Тауру возвращать.
— Ой, да нафиг она ему сдалась! — Изя рассматривала резиновую перчатку, испачканную в краске. — В апреле сворачиваются они.
— Точно?
— Таур никогда не врёт, — девушка усмехнулась. — Просто правду говорит далеко не всю.
Её глаза блеснули.
— Так ведь и не знаем мы, куда рвалась та тётка… ну… которой психоматрицу в башку подселили.
— А что говорит Лёха-старлей? Он же вроде как сыщик от бога.
— А он тоже не дурак, лишнего тут копать. Даже в порядке частной инициативы. Кодекс Кодексом, но всему есть границы. Чем кончается вредоносная деятельность в отношении эльдар? То-то…
Она вскинула голову.
— Что-то там запрятано у них, Дениска. Под Питером. Психоматрица эта про заначку знала.
— Полагаешь?
— Вполне. А с чего бы иначе ей туда так рваться?
Девушка вновь блеснула глазами.
— Может, даже и хорошо, что тётку подстрелили до того как. А то, чует моё сердце, дичь и охотники враз поменялись бы местами.
