Кучкующаяся тусовка убавила гам, прислушиваясь к несомненно назревающей сделке.
«Никак нет».
Он и она коротко переглянулись.
«А чего же вы хотите?»
Степан добросовестно наморщил лоб, размышляя.
«Чего я хочу?.. Нарисовать вас хочу. Или узнать ваше имя. Или хотя бы, чтобы вы сняли эти свои ужасные очки».
Слова эти были обращены исключительно к ней, и умом Степан понимал, что реакция типового рашен-мена могла быть жёсткой. От банально-жлобского «ну ты, козёл!» до вежливо-ледяной улыбки здесь и пары горилл в тёмных костюмах на выходе. Однако он и она лишь вновь переглянулись с лёгкой незлой улыбкой.
«Не все желания исполняются мгновенно, молодой человек».
— А вот и кофе! — художник вкатил в комнату столик-каталку, сервированный здоровенным тортом. — Ну и тортик…
И всё, и конец речам. Потому что она стояла, рассматривая свежезаконченную картину в косых лучах солнечного света, и свет этот, казалось, наполнял её самоё.
— Спасибо тебе, Стёпа, — тихо произнесла эльдар. — Это переживёт меня.
— Да ладно… — пытаясь скрыть смущение, пробормотал Ладнев. — Ты же бессмертна…
— Нет, ты не понимаешь… Нет в этом мире подлинного бессмертия, Стёпа. Всё, что имеет начало, имеет и свой конец. Просто срок у каждого свой. У бабочки несколько дней, у человека десятки лет, а у звезды миллиарды.
Она слабо улыбнулась.
— Полная регенерация тканей и отсутствие «счётчика смерти» в хромосомах — это ещё не всё, Стёпа. Раз нет естественной смертности… что ж, её сменяет неестественная. В любом случае за тысячи лет найдётся масса причин, чтобы прервать эту теоретически вечную жизнь.
Она встрепенулась.
— Ого, а кофе-то стынет! Пока мы тут про вечность ля-ля!
Жакет и всенепременные очки уже по-свойски валялись на кресле, девушка осталась в лёгкой блузке и мини-юбке — правда, не слишком короткой. Они ели торт и болтали о каких-то глупостяху а может, и не глупостях — какая разница? Длинные ноги, одна на другой, сквозь тонкие колготки жемчужно светится нежная кожа… сквозь полупрозрачную ткань блузки вызывающе топорщились тёмные соски… но даже это было не слишком важным. Глаза… совершенно немыслимые у неё глаза… разве можно к ним когда-нибудь привыкнуть?
— Нет, Стёпа, так нельзя… — Туилиндэ со вздохом положила на блюдце ложечку. — Я же подавлюсь в конце концов. Мне надеть очки?
— Нет-нет, что ты! — не на шутку перепугался Степан. — Хорошо, я осторожнее буду… Я на ноги твои смотреть буду — можно?
— Да хоть на грудь, — засмеялась она. — Только дырку не прожигай.
И вновь они болтают о чём-то… о чём?
…Вторая встреча случилась где-то через месяц. Апрель летел к концу, одевая деревья в прозрачную изумрудную дымку, солнце сияло неистово-радостно, как в далёком детстве, и воробьи звонко чирикали в ветвях, радуясь надвигающемуся лету. Весь мир был свеж и радостен, как поцелуй ребёнка, и даже не верилось, что где-то в этом светлом мире может существовать зло.
«Эй, чувак, закурить есть?»
«Так не курю я».
«Да не вопрос, можно и наличными» — пятеро великовозрастных подонков дружно заржали, радуясь своей интеллектуальной шутке.
Он всё-таки успел врезать первым, и притом удачно — один из подонков с воем скорчился на земле. Однако мастером восточных единоборств Ладнев сроду не был, и потому уже через несколько секунд оказался сбит с ног. Неизвестно, чем закончилась бы битва — подонки были всерьёз разъярены оказанным сопротивлением — однако что-то вдруг изменилось в этом мире. Его буквально захлестнула волна дикого, иррационального ужаса, спустя секунду до слуха донеслись вопли и топот ног — насмерть перепуганные чем-то подонки улепётывали что есть мочи, последним резво ковылял тот, что первым пал в бою. А ещё спустя секунду-другую волна ужаса схлынула так же необъяснимо, как и навалилась, и зазвучал голос со знакомыми хрустальными нотками.
«Как вы себя чувствуете, Степан Андреевич?»
«Спасибо… Вот сейчас особенно хорошо…» — Степан с кряхтением встал, прислушался к ощущениям.
«Идти в состоянии?»
«Вполне» — авторитетно мотнул головой Ладнев. — «Вон до той скамейки… стоп… Откуда вам известно, как меня зовут?»
«Ой-ёй…» — спутник Принцессы Грёзы цепко разглядывал художника сквозь свои очки. — «Похоже, повреждения головы серьёзны. Степан Андреевич, постарайтесь припомнить — под какими именем-отчеством, а заодно и фамилией вы пребывали на выставке?»
… И только ещё спустя время до него дошло наконец, что обе встречи были не случайны. Более чем…
— Спасибо, торт был замечательно вкусный, — девушка вновь положила ложечку на блюдце.
— Тебе спасибо, Туи, — улыбнулся Степан.
Однако лучистое веселье уже улетучивалось из омутов-глазищ. И приобретали они то самое выражение, навечно замурованное в стекле. Требовательный и печальный взгляд…
— Я рада, что доставила тебе хотя бы крохотное счастье. Но не тяни же кота за хвост, Стёпа. Ты решился?
Он виновато улыбнулся.
— Только не сердись, Туи. Я, наверное, здесь останусь.
— О Бездна! — гостья возвела свои очи к небесам. — Это же не планета, это просто-таки клуб самоубийц какой-то!
…
