— Как у вас тут говорят, «мир тесен», — подойдя к валяющимся на земле жертвам вплотную, Таур поставил свой багаж на землю, — Порой мне даже кажется, что это не полноразмерная планета, а мелкий астероид какой-то. Изольда, я бы посоветовал тебе всё-таки одеться. И заняться раной бесстрашного рыцаря. Судя по тому, что он до сих пор стоит, кость цела, но всё же.
Денис сумел наконец-то справиться с отвалившейся нижней челюстью.
— Вы… знакомы?!
Вместо ответа по-русски эльдар выдал вслух какую-то длинную, чрезвычайно эмоционально насыщенную фразу.
— Прошу прощения, не понял…
— Неважно, — пришелец вертел в руке трофейный пистолет. — Всё равно вы оба не знаете наших ругательств. Однако ваше умение влипать в опасные для жизни ситуации просто поражает. Мне что, на куски разорваться? Изя, что с раной?
— Только кожу сорвало, мышца даже не задета, — девушка, успевшая за разговором скоренько напялить одежду, присев на корточки, ловко ощупывала голень пострадавшего прямо через дырку в джинсах. — Сейчас всё будет хорошо…
Она неплотно обхватила раненую ногу ладошками, и голень Иевлева будто налилась теплом. Необыкновенным, живительным теплом, ни на что не похожим.
— Тсссс… не шевелись…
Девушка сдвинула бровки, обозначив меж ними крохотную складочку, на лбу выступили бисеринки пота. И вновь сердце Иевлева дало сбой. Так вот она какая, лесная фея… Красавица? Да что бы вы понимали! Красивых девушек полно, а вот такой… такой просто быть не может. Лесная фея…
— Всё, — фея отняла ладошки.
Помедлив, Денис наклонился, раздвинул дырку на штанах пальцами. Никаких ран. Ровная розовая полоска — и только… Чудо. Значит, всё верно, не ошиблось сердце — лесная фея она и есть. Ожившее суеверие. В дополнение к общему знакомцу, остроухому эльфу из книжек и по совместительству космическому пришельцу. Одни кругом сплошные суеверия выходят…
— Спасибо… Изольда.
— Тебе спасибо, — какая всё-таки удивительная у неё улыбка.
— Вообще-то вы уже познакомились де-факто, но всё же представлю официально… раз уж так сложилось, — эльдар чуть улыбнулся. — Это вот Изольда Жемчужина. Жемчужина, потому что папа был Жемчужин. Народная целительница, если использовать местную терминологию. А это Денис Иевлев, бывший лейтенант некоей армии и гениальный лингвист.
Таур сунул пистолет в карман комбинезона — странная одёжка тут же ответила переливом муаровых пятен.
— Отвечаю на ваши невысказанные терзания — преследования со стороны правоохранительных органов можете не опасаться. Те двое убежавших никому ничего не расскажут. Их земной путь закончен досрочно.
— Ты…иху — девушка закусила губу.
— Я их. Все прочие варианты нельзя признать удовлетворительными ни при каких условиях.
Таурохтар помолчал.
— И всё же, Денис Аркадьевич, один вопрос. Мне важно знать, поскольку ряд поступков аборигенов до сих пор не поддаётся прогнозированию. Отчего ты не бил насмерть? Страх перед уголовным кодексом выше прямой угрозы для жизни? Или подсознательно-слепая вера в то, что все люди братья, убийства совершаются только в кино, и всё в итоге будет хорошо?
— Не знаю… — улыбнулся Денис, и улыбка помимо воли вышла какой-то виноватой. — Не знал, что у него пистолет… Недооценил степень опасности. Грешен.
— Просто он добрый, — вдруг тихо сказала девушка. — Очень.
— Это я добрый, и притом очень, — не согласился эльдар. — А действия твоего рыцаря, прямо скажем… ладно, проехали. Вы в самом деле не представляете, кто это тут валяется. И что гораздо хуже, кто у него папа.
— Ты… его знаешь? — озадаченно спросила фея.
— Ну откуда? Просто успел прочесть в голове.
Таурохтар огляделся.
— Как я понимаю, вы теперь вряд ли расстанетесь. Что ж, это замечательно… Могу я попросить вас очистить арену немедленно? Мне не хотелось бы, чтобы вы наблюдали, что тут сейчас будет.
…
— … следующая остановка улица Сахалинская! Двери закрываются!
Автобус был почти пуст — мало кто под вечер стремится попасть на эту дикую окраину Москвы. Они сели на заднее сиденье, и она вдруг первой взяла его ладонь. Денис благодарно сжал её пальцы. Так тепло и светло на душе у него не было с далёкого невозвратного детства.
— Ты давно его знаешь?
Кого именно «его», Денис, разумеется, уточнять не стал. И так понятно.
— Не очень. Полгода… не, уже больше. Вскоре после того как погибли мама и папа.
— Извини.
— Ничего. Я уже понемногу привыкла.
Слабая улыбка.
— Время не лечит вообще-то. Время просто стирает.
Иевлев помолчал, переваривая. Вот как… вот так, стало быть…
— А с кем ты живёшь?
Вновь слабая улыбка.
— А ни с кем. Вообще-то у меня бабушка жива. Только она живёт отдельно, однушка у неё своя.
— Совсем одна живёшь? Слушай, я забыл спросить… извини, если что не так… тебе лет-то сколько?
— Шестнадцать, — она улыбнулась чуть шире. — Как Джульетте.
— Неа… — покачал головой Денис. — Это Ромео, как помнится из классика, было шестнадцать. А Джульетте двенадцать всего.
— Не, реально? — захлопала глазами Изольда. — А как же… слушай, но это же вроде педофилия выходит?
— Да ещё как выходит! — авторитетно подтвердил Иевлев. И они разом расхохотались.
