– Я еще приду. Выздоравливай. – Она поднялась со стула и остановилась, настороженно вглядываясь в лицо Егора. Уголки его губ дергались, словно он хотел что-то сказать, но не мог. Глаза медленно, тяжело, словно выточенные из камня, повернулись и посмотрели на нее. В них мерцал разум.
– Что? – прошептала Варвара. – Ты что-то хочешь мне сказать?
Уголки губ Егора продолжали дергаться, но сами губы не размыкались, словно были сшиты.
– Варвара Григорьевна, вы идете? – послышалось сзади. Девушка обернулась. В дверях торчала голова врача. Беспокойным, настороженным взглядом он всматривался в молодых людей.
– Да, уже иду, – она наклонилась и поцеловала Егора в лоб. – Выздоравливай.
Что-то с тихим стуком упало на мысок ее кроссовка. Девушка опустила взгляд. Кисть Егора была выпрямлена, а на линолеуме рядом с ее ногой лежал осколок стекла. Она быстро посмотрела на Егора. Тот весь напрягся, лицо покраснело, вены на шее вздулись, уголки губ дергались, словно их кто тянул за веревочки, а выкатившимися из орбит глазами он смотрел на осколок. Девушка наклонилась и, делая вид, будто поправляет бахилы, незаметно подобрала обломок. Он был небольшой с пятирублевую монету, теплый и влажный. Варвара выпрямилась, еще несколько секунд смотрела на Егора, затем, придерживая рукой накинутый на плечи белый халат, вышла из палаты.
– Не расстраивайтесь вы так, – доктор закрыл дверь и провернул ключ в скважине. Мягко взял Варвару под локоть, – я понимаю, вам трудно такое принять. Но факты… Вы знали его другим…, что поделать. Болезнь берет свое. Егор опасен. – В коридоре гарью пахло сильнее, чем в палате. Главврач шел рядом и тихо вкрадчиво говорил:
– Вы не волнуйтесь, уход у нас хороший, кормят прекрасно, персонал чуткий. И, пожалуйста, воздержитесь от визитов, хотя бы в первое время. Больному нужен покой. Необходимо, так сказать, нащупать почву под ногами. Ему нужна однородная эмоциональная среда для закрепления стабильности, а ваши появления могут его волновать, выбивать из колеи. И еще, учтите, если у нас не получится подлечить Егора, его заберут в областную психиатрическую больницу в специальное отделение для буйных. Тогда вы его вообще вряд ли увидите.
Варвара остановилась и с испугом посмотрела на доктора.
– Да, да, именно так и будет, – он мягко потянул ее за локоть к выходу.
– Подумайте о нем и воздержитесь от посещений. Помните, он не по доброй воле здесь находится. Частые посещения здесь строго по графику. Сегодня мы пошли вам навстречу, но в следующий раз будет по-другому.
Они остановились в главном вестибюле. Главврач отпустил локоть девушки. Они повернулись друг к другу.
– Спасибо вам…, извините, не запомнила имя отчество, – проговорила Варвара, в ее голосе дрожали слезы.
– Сергей Ефимович.
– Сергей Ефимович, – она нервно улыбнулась. – У вас есть туалетная комната для посетителей. Я немножко расквасилась.
– Конечно, конечно, – доктор предупредительно согнулся и рукой указал на дверь в конце вестибюля. – Если вы не возражаете, я с вами попрощаюсь. У меня сейчас обход, – он поднял руку и посмотрел на часы.
– А у вас через пятнадцать минут автобус отправляется. Не забывайте, что он ходит всего раз в день.
– Да, помню. Спасибо вам. Я думаю, Егору у вас будет хорошо, – она растянула губы в вымученной улыбке.
– Не сомневайтесь. До свиданья. Выход здесь.
– Я знаю. До свидания, – Варвара шмыгнула носом.
Главврач надул щеки, хлопнул себя по бедрам, развернулся и пошел в сторону психиатрического отделения. Девушка – в противоположную. Пересекая коридор вдоль которого тянулись двери палат, посмотрела в дальний конец. Дверной проем в подсобку был заколочен листом фанеры, косяк и потолок были черными от копоти.
Она стояла перед зеркалом с отслоившейся по углам амальгамой, склонившись над раковиной, и смотрелась. Потом вздрогнула, вспомнив про осколок в зажатой ладони. Медленно разжала пальцы, словно опасалась, что его там не окажется. На руке лежал в форме неправильного треугольника обломок стекла. С минуту Варвара смотрела на него, соображая, чем он так дорог и важен Егору, если он передал его с такими усилиями? Она взяла стекло двумя пальцами и повертела перед глазами. На ум ничего не приходило. Но интуитивно понимало, что это неспроста. Егор, что-то хотел этим сказать, что-то хотел от нее, чтобы она правильно распорядилась осколком. Но что она должна с ним сделать?
