– И, наконец, наша лечебница. Чувствуете, какой запах, – доктор шумно втянул воздух носом. – Благо, санитары вовремя заметили. Но все равно кладовка со всем инвентарем сгорела. Ну да Бог с ней. Главное люди не пострадали.
Доктор умолк, сложил на груди руки.
– А цех по производству птичьих клеток? Цех – то чем ему помешал? – продолжил он. – Пытаемся выживать, концы с концами сводить как-то. Хорошо, что рабочие ушли на обед. Полюбуйтесь, вон он, сгорел дотла. Входную дверь отверткой подпер, значит, чтобы никто из огня не выбрался. – Замолчал, потом продолжил. – Он ничего не помнит. Память в его случае девушка капризная и избирательная. Может, это и к лучшему для него, по крайней мере. В «сумеречный» период, я так называю обострение болезни, он соскальзывает и становится совершенно другим человеком. Творит страшные вещи, а потом приходит в себя и ничего не может вспомнить. Такой вот психический феномен. В нем уживаются две или несколько личностей. Каждая альтер-личность в подобном случае имеет собственные патеры восприятия и взаимодействие с окружающей средой. Основной диагноз в случае с Егором «диссоциативное расстройство идентичности». Наша главная задача избавить его от «нахребетника», сделать его целостной единицей. Это длинный и трудный путь.
Доктор тяжело вздохнул и заговорил снова.
– Он болен, и болен давно. Но умело скрывал это. Мы навели кое-какие справки. С четырех лет содержался в Читинском специализированном детском доме для детей с нервными и психическими расстройствами. Уже будучи воспитанником учреждения, он перенес клиническую смерть, едва не утонул в пруду. Длительная гипоксия отразилась на его здоровье. Фиксировалось органическое поражение головного мозга.
Главврач «пожевал» губы и замолчал. Он смотрел в окно, вдаль через серо-желтое поле, куда-то в сторону леса.
– Немного подлечив Нагибина, безответственные, я так считаю, именно безответственные доктора, выпустили будущего потенциального маньяка в мир нормальных людей. Чем это закончилось, вы знаете. Психиатр Алексеев Ефим Дмитриевич, который наблюдал вашего бывшего сотрудника, предоставил нам отчет о наблюдениях за больным и историю болезни. Здесь тоже картина удручающая. Ефим Дмитриевич не сразу распознал серьезное заболевание, а когда понял, уже было поздно. Вы, наверное, знаете, – главврач стоял к Варваре спиной, скрестив руки на груди, и все смотрел на темный дальний лес. – Колонка в тесте, где Егор должен был поставить напротив вопроса галочки, была пуста. Он сидел битых полчаса и не поставил ни одной закорючки.
Главврач опустил руки, обернулся и посмотрел на Варвару. – Насколько мне известно, вас вызывали в милицию? – Не дождавшись ответа, пожал плечами и продолжил.
– А вы ведь тоже могли стать его жертвой. В тот вечер, когда Егор по телефону набрал Константина Сергеевича, то бишь Паршина, чтобы договориться о встрече на барже, он ведь и вам звонил. Я, почему знаю некоторые тонкости, этого дела: видите ли, работа у меня такая, в виду направленности специфики. Следователи идут нам на встречу и посвящают в детали. Мы, доктора, должны знать все или как можно больше про больного, чтобы правильно поставить диагноз и успешно лечить.
Главврач снова замолчал, рассчитывая услышать реакцию девушки.
– Нет, – тихо едва слышно проговорила Варвара, – он меня никогда бы пальцем не тронул, – помолчала и добавила, – я это точно знаю.
– Зря, зря вы так думаете, Варвара Григорьевна, в тот раз вам просто повезло, что-то заставило Нагибина поменять свое решение. Знаете ли, психически больные люди непредсказуемы. Ходы их мыслей порой запутаны и противоречивы, не поддаются логике и пониманию. Сегодня, к примеру, он может подобрать больного котенка и выходить, а завтра человека убить. Множество факторов может влиять на их поведение: цвет, взгляд, слово или перемена погоды. А сейчас межсезонье – самое время для, так сказать, «пробуждения демонов». Их внутренних демонов. Беспокойство, агрессия, злость, апатия, депрессия все вылезает наружу. Это болезнь, дорогая Варвара Григорьевна, и никуда от этого не деться. Ее надо лечить.
Доктор подошел к девушке, продолжавшей вглядываться в мутный, как застоялая вода, взгляд Егора и положил руку ей на плечо. – Думаю вам пора.
Варвара обернулась и подняла на него глаза.
– Да, да, – главврач печально смотрел на девушку.
– Еще минутку.
– Ну, если только минутку.
– Можно я попрощаюсь с ним наедине?
Главврач помолчал, серьезно и настороженно вглядываясь в лицо Варвары. – Хорошо, – наконец, сказал он, – только не задерживайтесь. – Он развернулся и вышел из палаты, прикрыв за собой тяжелую дверь с глазком.
– Егор, прости, – прошептала девушка, слезинка сорвалась с реснички и покатилась по щеке. – Ты давай выздоравливай, пожалуйста, – шептала она, поглаживая его руку сжатую в кулак. – Я им не верю.
Она шмыгнуло носом, и вытерла тыльной стороной ладони мокрые глаза.
