Скованность и ощущение западни не отпускали. «Ваш сон поверхностный и неспокойный? » – прочитал Егор первый вопрос. «Что бы это значило? Где здесь камни? Все неспроста, косвенно, бочком заберутся в голову и не заметишь», – думал он пробегая по предложенным вариантам для ответа: «никогда», «редко», «иногда», «часто», «постоянно». От волнения он не совсем понимал смысла прочитанного, снова и снова возвращался к началу. «Никогда» – «Нет – нельзя. Это не есть хорошо, что-то среднее надо выбрать, нейтральное. Пусть будет «иногда», или «редко», только не «часто». Хотя как на самом деле? «Часто», или «постоянно». Пару дней вроде сплю. Так, а что же написать? «Никогда», «редко», «иногда». Пусть будет «иногда». И надо быстрее соображать. Подозрительно долго задумываюсь». От волнения у Егора вспотели ладони. Хотел вытереть о брюки, но покосившись на Алексеева, передумал. Тот сидел к нему в пол-оборота и, как показалось Егору, делал вид, что занят рассматриванием какой-то брошюрки. Хотя на самом деле, как паук, застывший в засаде, держит главную нить под контролем. Стоит только зазеваться, обнаружить себя неловким движением и он отметит, возьмет на карандаш. «Изотова еще пялится. Заняться что ли нечем? Теперь вся контора знать будет. Разговоров на неделю. Плевать. Надо взять себя в руки. Собраться. Все хорошо. Тест ерундовый. Главное запоминать, что отмечал раньше и не противоречить. Что там дальше?»
Егор уже не обращал внимания ни на Алексеева, ни на Изотову. Краем уха слышал их невнятный разговор. Полностью сконцентрировался на вопросах. Белый лист с текстом и таблицей заняли все внимание. Теперь он хорошо понимал эту схему. Отвечал быстро, сообразуясь с предыдущими ответами. На большинство ответов он не тратил и полминуты. Но встречались и заковыристые, на которые требовалось больше времени. К примеру, такой: «Замечаете ли Вы, что потребность в интимной жизни для Вас стала меньше или даже стала Вас тяготить?». «А если ее вовсе нет?».
«Вот так, все, господин начальник». Егор еще раз пробежался взглядом по тесту, остановился на тех вопросах, которые вызывали сомнения. Еще раз подумал. Ничего исправлять не стал.
– Я все. – Он положил ручку на стол.
– Замечательно, – Алексеев посмотрел на часы, взял листок. Пристально и долго смотрел на тест.
– Доктор, что-то не так? – Егор почувствовал легкое беспокойство. Он сознательно не называл врача по имени, отчеству, так как считал, этим выказывает ему свое почтение, какого на самом деле не было и в помине, а по имени считал слишком фамильярно и дерзко.
– Нет, все так, – Алексеев говорил прежним бодроватым тоном, убирая бланк в папку. – Осталась малость. Можно, Егор Владимирович ручечку.
– Да, – Егор подал доктору ручку. Тот взял, секунду смотрел на изгрызенный колпачок, затем на Егора, снова на листок, и вверху что-то написал.
– Возьмите, – он вернул ее Егору. – Вот второй тест. Всего тридцать пять вопросиков. Читайте внимательно. Вдумчиво. Если, что неясно, спрашивайте. – Посмотрел на часы.
Егор взял ручку. Ему не нравилось, что Алексеев стоял над ним и смотрел, что он собирается писать.
– Док, можно без особого внимания.
– Ну, да, – Алексеев отвернулся, посмотрел печально на Изотову. – Пойду пока перекурю. – Хлопнул себя по карману пиджака, обнаруживая пачку. Полез за ней. Его взгляд остановился на раскрытой папке. Несколько секунд он раздумывал. – Пожалуй, позже. Если, Татьяна Михайловна не возражаете, то я еще несколько минут понадоедаю.
– Да, что, вы. Мне даже очень интересно вас послушать. А работы вовсе нет. Я имею ввиду серьезной, – она покосилась на Егора.
– Как скажете, как скажете. – Алексеев еще раз взглянул на экзаменуемого, сверкнул линзами, дернул губами и сел за стол к Изотовой. Пока Егор отвечал на тест, он то и дело оборачивался. Казалось, он ожидает нечестной игры, словно Егор мог пустить вход шпаргалки.
С этим тестом Егор справился быстрее и был рад, что, наконец-то, пытка с вылавливанием тараканов и выдиранием гвоздей закончилась. Он представлял вопросы в тестах в виде гвоздей, которые ему забивают в голову вопросами, а доктор потом в белом, заляпанном кровью халате, выворачивает их гвоздодером и каким-то образом по ним определяет его психическое здоровье.
Алексеев уходил с задумчивым выражением лица, явно чем-то озадаченный. Егор был уверен, что это вызвано тем, что он не оправдал ожидания доктора и на большинство вопросов, ответил верно. Егор в душе ликовал, провожал доктора взглядом, переплескивающим насмешкой.
– Вот же привязался.
Он посмотрел на притихшую Изотову и хмыкнул:
– Все никак не успокоится, очкарик.
Изотова не поддерживала разговор. Она вообще не хотела с ним разговаривать. Визит психотерапевта разрушил доверительную связь с коллегой, и на подсознании она уже считала его психом. Егор прочитал это в ее глазах. Изотова раскрыла «журнал посещений» и уткнулась в него. Егор вздохнул, растерянно посмотрел вокруг.
– Я вообще-то собирался к Коптевым.
Изотова подняла на него глаза.
– Куртку из мастерской забрал, пойду отнесу. Отметьте, что я появился.
