После двадцати лет парламентской борьбы из Баскской национальной партии выделилась небольшая группа, основавшая организацию ЭТА[39]. Вскоре эта небольшая группа выросла в мощную подпольную армию, ведущую вооружённую борьбу с режимом. Она убивала видных политических деятелей и похищала предпринимателей, за которых можно было получить выкуп. В начале шестидесятых годов ЭТА начала взрывать полицейские участки, казармы, железнодорожные пути, убивать жандармов и чиновников. Престарелый диктатор боролся с членами ЭТА репрессивными методами, но был бессилен перед горсткой боевиков.
После смерти Франко баски получили широкую автономию, собственное правительство, президента, парламент и полицию, право преподавать на родном языке, самостоятельно собирать налоги. Но ЭТА отказалась сложить оружие. Бизнес группировки, от которого кормились тысячи людей, оказался достаточно прибыльным. Боевики продолжали охоту за судьями, военными и гражданскими чиновниками высокого ранга, несговорчивыми, отказывающимися платить бизнесменами. Теперь требованием ЭТА стала борьба с испанскими колонизаторами за создание собственного независимого государства.
Вот в такой организации и предстояло действовать Марии под её новым именем – Тереза Кох.
– Присаживайся, – чёрные немигающие глаза в упор разглядывали Марию, – давай знакомиться, твоё имя я уже знаю, а меня зови Гонсалес. Расскажи немного о себе: откуда ты, где сражалась.
– Я из Советского Союза, – торжественно произнесла девушка, но ожидаемой восхищённой реакции, к которой она уже привыкла в «революционных» рядах боевиков, не последовало.
– Давно оттуда?
– Четыре года.
– А где ты пребывала всё это время?
– Сначала в Израиле, а потом в европейских странах.
– Ты захотела установить Советскую власть в Израиле? – насмешливо спросил Гонсалес.
– Нет, я там проходила военную подготовку.
– Вот как? Это уже интересно. И чему же ты там научилась?
– То, что уже четыре года применяю на практике в Европе, – владеть оружием и использовать его по назначению.
– Нам это подходит, но у нас разные цели с «революционерами». Ты боролась за установление коммунизма?
– У меня нет никакой идеологии, а коммунизмом я сыта ещё с той страны, где родилась.
– Мы, баски, боремся за национальную независимость, но никакие коммунизмы нам не нужны.
– Можешь не беспокоиться, – в первый раз за время беседы улыбнулась Мария, – я проповедовать коммунизм вашим боевикам не намерена, а вот помогать в ваших акциях смогу.
– Хорошо. – Гонсалес хлопнул ладонью по столу, показывая, что беседа закончена. – Тебе придётся с месяц потренироваться с нашими ребятами, ознакомиться с обстановкой и подучить испанский. Часть нашего народа проживает во французских Пиренеях, и мы знаем этот язык, но действовать придётся на территории Испании. Помощницей тебе будет Кончита, она всё знает и расскажет тебе. Надеюсь, вы поладите. Ты – красивая женщина, а у нас горячие парни, так что будь начеку, – Гонсалес улыбнулся, – хотя, судя по твоей биографии, начеку надо быть как раз им.
Он записал что-то в лежащий перед ним блокнот, захлопнул его и крикнул в сторону двери:
– Кончита!
На его призыв никто не откликнулся. Тогда он постучал кулаком в стенку и снова прокричал:
– Кончита! Кончита! Ну где же ты, чёрт побери!
В комнату влетела молодая симпатичная девушка:
– Чего ты кричишь? Я слышу.
– Тебя не дозовёшься, опять с Хуаном милые беседы ведёте?
– Хуан ушёл, что ты хотел?
Пока происходил этот диалог, Мария оценивающе рассматривала девушку. Она сразу обратила внимание, что на боевика та совсем не походила. Мягкая, женственная, открытая, привлекательная…
– Да вот, наш новый боевой товарищ – Тереза. Твоя задача познакомить её с обстановкой, научить испанскому, пока она понимает лишь французский, ну и решить все вопросы, какие у неё возникнут.
Кончита окинула взглядом гостью так же, как за минуту перед этим сделала она сама, и кивнула с приветливой улыбкой. И сразу какое-то тёплое чувство пронизало Марию, поневоле заставив улыбнуться в ответ.
Вечером, внимательно осмотрев своё новое жилище, проверив все подходы к нему и возможности срочной эвакуации в случае опасности, она засунула пистолет под подушку и закрыла глаза. И сразу перед мысленным взором предстала Кончита, такая по-девичьи нежная, такая непосредственная и доверчивая. Эта девушка взволновала её, тело, давно лишённое сексуальных ласк, напрягалось и вибрировало, само имя – Кончита – вызывало на родном языке какие-то ассоциации, сладострастные позывы, оно напоминало, и манило, и не давало заснуть. Мария заставила себя искусственно снять напряжение известным способом, который она применяла, для того чтобы быстрее отключиться и получить желанный отдых. Завтра предстоял нелёгкий день.
– Ты способная, – похвалила Кончита, когда они уже третий день занимались испанским в большой общей комнате на базе ЭТА, – я бы так быстро не смогла «взять» чужой язык.