Мария положила руку ему на плечо, прихватив край одежды, и внимательно смотрела, как узкий луч скользил по стенам, по полу, выхватывая предметы мебели и нехитрого быта. Она впервые находилась в подземелье, и это её почему-то приятно волновало. А вот и керосиновый светильник, спутник зажёг его, и теперь можно было оглядеться. Они находились в просторном помещении, служившем, видимо, чем-то вроде гостиной. Джакомо предложил Марии сесть в резное кресло старинной работы, а сам раскрыл тяжёлый дубовый шкаф, достал скатерть, застелил ею стол и выложил из сумки вино и закуски.
Тарновская с интересом наблюдала за его приготовлениями, ей стало ясно, что это помещение служит для каких-то тайных встреч.
– А что, Джакомо, ты бывал здесь раньше? – спросила она спутника.
– Нет, я же тебе сказал, а почему ты снова спрашиваешь?
– Ты так уверенно здесь двигаешься, что создаётся впечатление, что был здесь неоднократно.
– Я подробно расспросил обо всём человека, который этим помещением заведует. И попросил у него разрешения провести здесь время с женщиной, которая мне очень нравится.
Последняя фраза угодила точно в цель, Марии уже давно никто не говорил таких слов, а после предварительного заключения в Венеции и суда она чувствовала себя пропащей, никому не интересной.
– Предлагаю выпить за то, что мы встретились, – неожиданно произнёс Джакомо, наполнив бокалы, которые предварительно достал из некоего подобия серванта для посуды.
– А что это за вино?
– Кьянти, прекрасное вино.
«О, да он, оказывается, разбирается в винах и умеет их ценить», – подумала Мария.
Они сидели напротив друг друга, их разделял резной стол старинной работы, но в эту минуту почувствовали какое-то единение.
После третьего бокала Джакомо встал, отошёл в угол и начал с чем-то возиться в полумраке. Через минуту раздалось шипение, и плавная тихая мелодия заполнила помещение.
– Разрешите вас пригласить, сеньора?
Тарновская встала и подала ему руку. Они медленно кружились под музыку, лица их были близко, и Мария рассматривала мужчину. Сейчас он совсем не выглядел таким звероподобным, каким показался при первой встрече. Мало того, перед ней было лицо настоящего мужчины, суровое и в то же время доброе и нежное. Оно совсем не походило на лица тех мужчин, что были у неё раньше. И манеры его, выдержанные и галантные одновременно, без какого-либо нажима и принуждения, очень ей импонировали. Он как бы давал ей возможность проявить инициативу, ни на чём не настаивая. Чуть приблизил её к себе, теперь они двигались, касаясь друг друга грудью и бёдрами, и это очень волновало её. Светло-серые глаза, которые бывали строгими и жёсткими, смотрели сейчас мягко и призывно.
Она не выдержала и, закинув руки ему за голову, коснулась губами его губ. Лёгкий поцелуй становился глубже, его широкие ладони ласкали её спину и спускались ниже. Он не торопился, давая ей возможность следовать впереди, чутко угадывая её желание, но не разжигая его.
«Боже, какая прелюдия, какая тонкая игра, – проскакивали мысли сквозь нарастающее возбуждение, – вот тебе и “зверь”».
Голова кружилась, но не столько от вина, сколько от волнующих и нежных прикосновений мужчины, от которых давно отвыкла. Хотя в помещении чувствовалось проникновение свежего воздуха, Марии стало жарко. На ней была обычная куртка заключённой, под которой лишь лёгкая рубашка, носить другую одежду на территории не разрешалось.
– Что-то жарковато стало, ничего, если я сниму куртку?
– Ты можешь делать что хочешь, если это тебе хорошо.
– Прости, Джакомо, что я не могу предстать перед тобой в красивом платье, – немного играя, предупредила спутника Мария, – надеюсь, что когда-нибудь это случится.
– Ты мне нравишься в любом наряде…
– А ты оказался намного лучше, чем я себе представляла.
После таких откровенных признаний, подогретых уже опустошённой бутылкой вина, поцелуи их стали жарче и глубже, а руки свободнее путешествовали по телам друг друга, лаская их.
Джакомо взял на руки Марию, сделал с ней несколько кругов по комнате, потом, приблизившись к незаметной двери, толкнул её ногой. Что это было за помещение, Тарновская рассмотреть не успела, да и не до того ей было. Спутник аккуратно положил её на кровать, и они окунулись в наслаждение. Мария так и заснула в объятиях мужчины, спокойная и умиротворенная, впервые за последние три года.
Проснулась она перед рассветом, разбуженная нежным поцелуем:
– Мари, пора, моя хорошая. Тебе надо возвратиться затемно, до подъёма.