Эту ночь она провела в уютном номере «Гранд-отеля», в любовных объятьях Джона Роуша. Это был для неё новый опыт, американских военных в её коллекции пока не было. Но те наслаждение, интимные ласки, раскованность и свободу, какие Мария получила, её ничуть не разочаровали.
Утром, едва плеснув в лицо водой, спросил:
– Выйдешь за меня?
– Как это, так сразу? Ты ничего не знаешь обо мне, ни откуда я, ни сколько мне лет, ни почему я здесь.
– О, это всё я узнаю, но разве оно главное? Мне сейчас надо идти, но мы встретимся вечером и всё обсудим.
– Хорошо, до вечера.
– А ты знаешь, что я из России? – Они сидели в небольшом уютном кафе и пили лёгкое, белое, прохладное вино. За окном сгущались ранние сумерки, располагающие к задушевной беседе.
– То-то, думаю, откуда у тебя такой акцент незнакомый. – Он улыбнулся.
– И я совсем недавно освободилась из итальянской тюрьмы. – Улыбка медленно сползла с его лица.
– Надеюсь, что ты никого не убила.
– Убила. Не сама лично, конечно, но с моей подачи это сделали. Ты что, не читаешь газет? – Он задумался.
– Очень редко и мало. Расскажи.
И Тарновская поведала Джону историю своей жизни, ловко подтасовав факты и выставив себя жертвой любви мужчин. Американец молчал некоторое время, обдумывая эту информацию.
– И что ты собираешься сейчас делать?
– Хочу уйти на фронт сестрой милосердия.
– Морально искупить свою вину?
– Вроде того.
– А хочешь, я предложу тебе другой выход? И не надо будет возвращаться в твою Россию.
– А куда надо будет ехать?
– Выйдешь за меня замуж, и мы уедем в другую страну.
– В Соединённые Штаты?
– Нет, в Латинскую Америку. В Аргентину. Там у меня есть ранчо, которое завещал мой дед. Тишина, свежий воздух, редкие гости. Ты же не хочешь публичности?
– Не хочу, мне кажется, что меня знает весь мир. И не с лучшей стороны. Но ты же офицер армии США.
– Возьму отпуск, а потом попробую выйти в отставку.
Несколько дней, встречаясь с Джоном, Мария обдумывала это предложение. Главное, что она может сменить свою фамилию и даже имя. А это значит начать новую жизнь в том месте, где её никто не знает. Джон ей нравится, молодой сильный человек, и не беда, что младше её на 12 лет, во всяком случае, он постоянно говорит, что это не имеет никакого значения. Они займутся бизнесом, и ей не надо будет думать о деньгах. А если родится маленький.… О, если родится маленький! Она теперь в таком возрасте, когда молодая суматошная жизнь позади и очень хочется детей.
Через три месяца белоснежный лайнер вышел из порта Гавр и взял курс на Буэнос-Айрес. В одной из кают сидели за столом, обнявшись, Джон и Николь Роуш.
Пригревало ласково солнышко, процеживаясь сквозь листву деревьев, слегка тронутых желтизной. Осень уже коснулась природы своею неотвратимой, но мягкой рукой. Ни зверь не пробежит, ни птица не пролетит, даже цикады примолкли и не поют больше своих песен. Звенит тишина над лесом и над полем и разливается благодатью в сердце.
Мария сидела на скамейке, подвешенной на канатах, и плавно раскачивалась, взмахивая ногами. Как хорошо здесь, кажется, она впервые за эти долгие и мучительные десять лет ощутила спокойствие и безмятежность. Всё уходит с годами, бесконечная гонка за деньгами и их обладателями, роскошной жизнью и наслаждением от власти над влюблёнными мужчинами. Конечно, она ещё молода и красива, несмотря на приближающиеся сорок, она ещё жаждет любви и удовольствия, но теперь лишь с одним мужчиной.
– Мариша, графинюшка! – раздался голос вышедшего на крыльцо Джона. – Где ты?
– Здесь, мой дорогой! Здесь!
Джо приблизился к скамейке, обнял Тарновскую и поцеловал.
– Ужин будет через десять минут, готовься, моя хорошая.
Стол был сервирован на «два хрусталя». Вчера Джон был на охоте и вернулся с трофеями. Сейчас демонстрировал своё кулинарное искусство, утверждая, что не только умеет стрелять, но и готовить. Перепела, фаршированные грибами, запечённые рябчики, рагу из зайчатины вместе с салатами дожидались новую хозяйку ранчо.
В эту ночь, наверное, впервые в жизни Мария искренне призналась своему Джо, что ей очень хорошо с ним и никого другого не надо.
– Я люблю тебя, – шептала она, – знаешь, я никогда не испытывала этого чувства, хотя много раз произносила такие слова. Но они были пусты и наигранны, за ними ничего не стояло.
– И я тебя люблю, – отвечал он, – я эти слова не произносил никогда, считая их затёртыми за сотни лет, поэтому не хотел лгать. Но сегодня я наконец понял, что нашёл ту женщину, которая была мне предназначена. И неважно, кто и когда был у тебя.
Сегодня Мария осталась одна за хозяйку, Джон уехал в город оформлять документы на право наследования. Они уже два месяца жили на ранчо, и хотя по закону срок вступления в наследование был шесть месяцев, Джо утверждал, что никого другого не найдётся, ведь он ближайший родственник – единственный сын владельца.