– Пусть вам всегда сопутствует удача, пусть прошлое останется лишь только жизненным опытом, уроком на будущее! Жизнь быстротечна, пусть красота ваша не вянет!
Они выпили, и он осторожно коснулся губами губ Марии. Она поставила бокал, обвила руками его шею и прильнула к губам.
Эту ночь Тарновская провела в спальне профессора.
– Нет, Мари, так не годится. – Босси разнял обнимающие его руки. – Мы с тобой встречаемся чуть ли не через день, и качество нашего совместного занятия не улучшается. Тебе нужно три раза в неделю, а мне раз в месяц, и мы уже никогда не сравняемся, я давно миновал твои годы.
– Мне хорошо с вами, Энрико, а возраст для меня не имеет никакого значения.
– Так уж и никакого? – иронически спросил профессор. – А что же тогда? Денег серьёзных у меня нет, влюбить в себя уже не получится, да и зачем, ничего из твоих всегдашних целей не предвидится. Я для тебя фигура совсем не предпочтительная.
– Я же сказала, профессор, что вы меня привлекаете, что вы мне нравитесь.
– Увы, Мари, я давно не красна девица, чтобы купиться на похвалы в свой адрес. Сознаюсь, что мне не неприятно ваше общество, я вновь чувствую себя мужчиной, которого желает женщина. Но заниматься любовью без конечной цели, тратить своё время и энергию, которой не так много осталось, для меня нет смысла.
– Что же мне делать? – растерялась Мария, не привыкшая к таким заявлениям мужчин, которые у неё были.
– А вот это мы с тобой и обсудим, ты ещё не раздумала ехать в Россию на фронт?
– Пока нет.
– В нынешнее время ты из Италии в Россию не попадёшь, идёт война, а наши страны – враги. Поймают, посчитают за шпионку, а это в условиях военного времени грозит расстрелом.
– Как же тогда мне попасть на родину?
– Я помогу тебе уехать во Францию, это пока ещё возможно. А Франция – союзник России, и оттуда попасть на русский фронт намного легче. Ты согласна?
– Да, согласна, – скорее прошептала, чем ответила Тарновская.
Спустя неделю она уже была в Париже.
Ах, Париж! Этот необыкновенный город кружит голову. Знаменитые Елисейские поля, заполненные бесчисленными экипажами и неуклюжими авто, Монмартр, от картин художников которого невозможно оторваться. Площадь Бастилии, на которой, кажется, до сих пор звучат крики штурмующих крепость-тюрьму, Сорбонна – кладезь знаний. Но более всего привлекают кафе и ресторанчики, манящие гостеприимными вывесками. Хочется поскорее открыть дверь и войти туда, вовнутрь, где таинственная неизвестность, сулящая наслаждение, и богатые посетители, наперебой предлагающие Марии свои кошельки и любовные приключения.
Совершение подвигов на фронте теперь уже меньше привлекает. «Было бы странно, – думала она, – мечтать о карьере сестры милосердия среди ран и солдатского пота лазаретов, перебираться через границу, рисковать жизнью. Вон, Франция, воюющая страна, а жизнь в её столице кипит ключом».
Из ресторанчика напротив вывалилась хмельная компания каких-то военных. Они, весело смеясь и болтая, прошли мимо Тарновской, причём один обратился к ней на ходу:
– Девушка, а не пойти ли вам с нами? Будет весело, это я вам обещаю – лейтенант американского флота Джон Роуш.
Она молчала, понимая, что на размышление у неё всего две-три минуты. Офицер остановился, видя, что она раздумывает.
– А куда вы направляетесь?
– Сегодня у меня день рождения, мы посетили этот кабачок, а теперь направляемся в приличный ресторан. Так вы идёте с нами?
Она молчала. Согласиться? Это будет выглядеть вызывающе, как будто она уличная девка. Отказаться? Но ей этого совсем не хочется.
Ушедшие вперёд военные остановились:
– Джо, ты уже нашёл себе девушку? – спросили смеясь.
– Да, – ответил Джон, – нашёл.
И эта его фраза решила всё.
– Я иду с вами!
– Вот здорово! – вскричал импульсивный Джон.
– Только у меня нет для вас подарка.
– Само ваше присутствие – подарок для меня.
Как давно никто не говорил ей таких слов.
Всё дальнейшее было сказкой, в которую неожиданно попала Мария. Бесконечная череда волшебных напитков, американские офицеры, остроумные, довольно сносно владеющие французским и пускающие его в ход, чтобы выразить своё восхищение единственной дамой, присутствующей среди них. Здравицы в честь именинника сменяли друг друга, и в их стройный и громкий ряд внесла свою долю и Тарновская:
– Господа! – несмотря на количество выпитого, Мария, как обычно, держалась ровно и чётко, не пьянея, не теряя нити мысли и не сжёвывая слова и фразы. – Я сегодня в первый раз увидела именинника, и он сразу покорил меня. Я радуюсь за всех вас, что вы имеете такого отзывчивого, весёлого, остроумного и верного товарища. Пусть он живёт долго и найдёт своё счастье, встретив ту единственную, которая ему предназначена!
На мгновенье наступила тишина, и посреди её раздались негромкие слова:
– Уже встретил!
И сразу рёв восторга вырвался из мужских глоток:
– За именинника! За Марию!
И перекрыв шум, прозвучало, сначала одиночно, робко и несмело, но немедленно перейдя в дружное скандирование:
– Горько! Горько! Горько!
Губ Марии коснулись влажные и горячие губы Джона.