– Саша, а давай на Новый год пригласим твоего Николая Ивановича с женой, когда вы ещё с ним встретитесь во внерабочее время. Да и я своих позову. – Лия теребила мужа, устало расположившегося на диване и задумавшегося о чём-то.
– Я не против. Если ему опять какие-нибудь неотложные дела не помешают.
– Какие дела в праздник?
– О, ты плохо знаешь наших руководителей. Если кому-то из ЦК придёт что-то в голову, то ему праздник не праздник, всё равно. Явись и встань передо мной, как лист перед травой. Срочно понадобятся какие-то данные, показатели работы и прочее.
Но в этот раз шеф института никому не понадобился, и тесная компания собралась за праздничным столом. Машенька сидела вместе со всеми, радуя гостей своей отзывчивостью, непосредственностью и необыкновенной детской красотой. И конечно, папа не мог не похвастать ранним развитием дочки:
– Машутка, а не почитаешь ли нам стихи?
– Какие, папа?
– А вот те, что ты учила вчера и сегодня.
– Именно эти? – переспросила девочка.
Какой смысл она вложила в этот вопрос, гости поняли позже.
– Ну, давай эти. А ты сможешь?
– Смогу.
Маша встала, гости застыли, приготовившись слушать.
Целую минуту гости сидели в молчании и оцепенении. Маша прочитала эти стихи без единой запинки. Первым не выдержал шеф:
– Вот это да! Машенька, откуда это у тебя?
– Из книжки, дядя Коля.
– Зачем же ты читаешь такие книжки? Тебе нужно читать Маршака, Агнию Барто.
Маша небрежно махнула рукой:
– Ой, да это я давно прочитала, скучно мне там.
– А ты хоть понимаешь, о чём речь в этом стихотворении?
– Думаю, что понимаю.
Гости насторожились, ведь это так интересно – понимание ребёнком того, о чём и взрослые говорить вслух не всегда решаются.
У Николая Ивановича напрашивался следующий вопрос: «Расскажи, о чём это стихотворение», но задать его он не решился.
– Всё, Машутка, пора спать, уже одиннадцатый час, – строго прервал дальнейшие расспросы Александр.
– Завтра в школу не идти, можно и подольше посидеть, – отпарировала отцу Маша, которой так хотелось блеснуть перед гостями.
– А о режиме дня, который надо соблюдать, забыла?
– Я не забыла… – попробовала возразить девочка, но отец перебил её: – Марш в свою комнату!
Маша понуро поплелась в детскую.
– Ну вот, обидел ребёнка, – с сожалением высказался Николай Иванович, когда Маша ушла, – а то бы ещё почитала стихов, каких я и не слыхал.
В это время из детской донеслась песня, исполняемая детским голосом:
– На Волге широкой, на стрелке далёкой, гудками кого-то зовёт пароход, под городом Горьким, где ясные зорьки, в рабочем посёлке подруга живёт…
Теперь встрепенулась жена шефа:
– Это кто поёт?
– Да Маша же, – ответила Лия.
– А вы вообще-то в музыкальную школу её водили, чтобы слух проверить? – обратилась она к Лие.
– Нет ещё.
– Обязательно сводите, у девочки великолепный слух.
Ещё с полчаса обсуждали гости девочку, пока она не вышла из своей комнаты, уже одетая в пижаму:
– Всем спокойной ночи! А дяде Коле спасибо!
– Это за что же? – удивился Николай Иванович.
– Как за что? За меня! – Маша поклонилась и исчезла в своей комнате, оставив шефа сидеть с открытым ртом.
– Это почему, это как? – пристали гости с расспросами, но ответа не дождались.
Николай Иванович пожал плечами под хитрым взглядом Александра Бергера, подмигнувшего ему.
После праздника Лия повела Машу в музыкальную школу. Преподаватель, определяющая годность ребёнка к музыке, взглянула на красивую девочку и отвернулась. Она в этот день уже отсеяла несколько человек, к недовольству родителей. По инерции и в этот раз ожидала подобное, хотя Лия и не производила впечатления скандалистки.
– Повторяй за мной: до-ре-ми-фа-соль-ля-си-до, – начала преподаватель, и Маша немедленно повторила за ней все звуки нотной азбуки.
Женщина села за пианино и нажимала клавиши, прося Машу нажать такой же звук. Девочка не ошиблась ни разу. Тогда она сыграла простую короткую мелодию.
– Сыграй, как я.
И Маша сыграла. Тогда преподаватель подошла к открытой двери и крикнула:
– Галина Петровна, зайдите сюда!
Вскоре в дверях появилась полноватая седая женщина.
– Есть вопросы? – спросила она.
– Послушайте, у девочки абсолютный слух, сыграй нам, милая, ещё раз эту мелодию. – Маша повторила.
– Замечательно, принимаем!
Марию Бергер приняли по классу фортепьяно в самую престижную музыкальную школу страны при Московской консерватории.