Кафе под одиозным названием «Театральное» предполагало спуск в полуподвал. Клара открыла тяжёлую арочную входную дверь, повторяющую проём. В большом помещении было полно народу и сигаретного дыма, из которого вдруг возникали чьи-то лица.
– О, Кларисса! – подкатил к ним какой-то весёлый тип с белыми волосами и такими же белёсыми глазами. – А мы гадаем, почему тебя давно не видно.
– На гастроли выезжали, – соврала Клара.
– А это кто с тобой? Какой бутончик! – белобрысый приблизился к Маше, выглядывающей из-за плеча тёти. – Разрешите вашу ручку, мадемуазель?
Девочка посмотрела на Клару, как бы спрашивая разрешения. Тётя кивнула. Маша протянула руку и удостоилась прикосновения губ к тыльной стороне ладони.
– Дамы могу перекусить, пока начнутся танцы, – предложил высокий красивый молодой человек, – садитесь за тот столик, – показал он.
– Это известный актёр, ты его, наверное, узнала, – вполголоса прокомментировала Клара, – Юрий Герасимов.
Маша кивнула, хотя фамилия ей ни о чём не говорила, и она её благополучно забыла под натиском новых впечатлений. Подходили какие-то люди, раскланиваясь с тётей и целуя ей ручку. Отпускали комплименты Маше, пристально на неё смотрели, как будто раздевая взглядом. Клара закурила и протянула пачку Маше:
– Будешь?
Маша кивнула:
– Попробую, я ещё никогда…
– Давай бери, это успокаивает нервы и придаёт уверенности.
Клара щёлкнула зажигалкой, и Мария затянулась и сразу закашлялась.
– Не тяни дым глубоко, пока привыкнешь, бери дыма немного и сразу выдыхай, – наставляла тётя.
Когда выпили уже по третьему бокалу, Маша наклонилась к уху Клары:
– Хочу в туалет.
– Вон на той стороне пройдёшь в коридор, увидишь две двери, заходи в ту, где написано «Ж».
Маша встала, голова слегка кружилась, словно в мозгу слышался какой-то неясный шум. Она выпрямилась и пошла прямо через зал, гордо подняв голову. Все оборачивались ей вслед, мужчины восхищённо качали головами. Она действительно была хороша той нежной красотой, когда наступает время девочке превращаться в девушку. Чёрные локоны, блестевшие чистотой и свежестью юности, окаймляли бледное правильное лицо с пронзительными светло-серыми глазами. Тонкая гибкая фигура с высокой уже грудью как магнитом притягивала взгляды. Она надела модное платье «мини», обтягивающее её аппетитные формы и открывающее на грани доступного точёные ножки, которые совместно с выпитым алкоголем вводили мужчин в столбняк, а некоторых заставляли следовать за ней.
– Кто это, кто это? – слышалось со всех сторон.
Маша прошла в коридорчик, из которого вели двери в туалеты, вслед за ней прошёл какой-то мужчина. Она обернулась, лысоватый кругленький толстячок с карими восточными глазами встал у двери.
– Разрешите, я покараулю, пока вы там будете, а то знаете, тут разные люди бывают, мало ли что может случиться.
– Караульте, – Маша пожала плечами и потянула ручку двери с надписью: «Ж».
Когда она вышла, толстячок всё так же торчал в проходе. Девочка подошла.
– Спасибо за караул. Можно мне пройти?
– Конечно, конечно, пожалуйста. Разрешите, я провожу вас?
Маша вновь пожала плечиком:
– Провожайте… – она прошла в зал и двинулась к своему столику.
Мужчины вновь провожали её жадными глазами, а некоторые даже привставали, чтобы рассмотреть яркую девочку поближе. «Он действительно прав, – подумала Маша, – тут слишком много этих мужиков, глядящих на неё так, как будто сейчас съедят».
«– Вот, Кларочка, получите ваше сокровище», – произнёс мужчина, отодвигая стул даме.
– Спасибо, Тофик, – поблагодарила тётя, и уже обращаясь к девочке, спросила:
– Всё в порядке, Машенька?
Услышав утвердительный ответ, подвинула Маше сигареты. Та закурила, не обращая внимания на всё ещё стоящего рядом человека. Но он напомнил о себе:
– Машенька, я прошу вашего разрешения нарисовать вас.
Девочка вопросительно взглянула на Клару. Та ответила назойливому мужчине:
– Нарисуешь, Байрамов, нарисуешь, только не сейчас.
– Приходите, Машенька, на следующей неделе, в среду, в послеобеденное время, я как раз буду дома. Кларочка вам скажет, где находится моя мастерская.
Маша ничего не ответила, а когда назойливый мужчина ушёл, спросила:
– Кто это?
– Тофик Байрамов – театральный художник.
– Что, он действительно может меня нарисовать?
– Конечно, он неплохо рисует, только до баб слишком охочий.
– Так, может, мне лучше не ходить?
– Ну, на тебя он не набросится, это для него может тюрьмой окончиться, а возможно, и похуже. Он это знает, а так только… ухаживать да приставать.
С этого времени Маша стала ходить на сеансы, где она позировала в разных позах.
– Вот, а теперь, Машенька, поставьте ногу на эту подставочку и немного поддерните платье, чтобы видны были ваши точёные ножки.
Маша потянула вверх подол.
– Выше, выше, ещё выше…
Маша открыла свою ногу, чуть ли не до самых трусиков:
– Теперь достаточно?
– Да, если выше вы уже не можете.
– Могу и выше, только зачем?