Послезавтра улетать. И тут девушка вспомнила о пожилом толстячке Тофике Байрамове, с которым познакомилась в давний уже вечер на тусовке в кафе «Театральное», где была со своей тётушкой Кларой. Никакой особой приязни Маша к нему не питала, но он рисовал её портреты, смотря на которые, все окружающие восхищённо качали головами. Надо бы попрощаться, вряд ли она с ним ещё когда-нибудь увидится.
Дверь в мастерскую, служившую одновременно и жилищем одинокому холостяку, долго не открывали. Наконец послышался сонный голос:
– Кто там?
– Это я, Тофик.
– А, Машенька, сейчас открою, – ответили за дверью уже другим, взволнованным голосом. Щёлкнул замок, и перед девушкой предстал Тофик в майке. – Заходи, моя хорошая!
«Фу, какой противный, – подумала Маша, переступая порог, – и как я раньше не замечала, привыкла, наверное. А сейчас долго не видела, и вот нате».
– Я ненадолго, Тофик, пришла попрощаться.
– Уже уезжаешь, как жаль, а я люблю тебя по-настоящему.
– Ну уж, по-настоящему, – иронично протянула Мария. – Ты же знаешь, Тофик, как я отношусь к тебе, с благодарностью за мои портреты, но любви там и в помине нет.
– Ох, как жаль, Машенька. Ну можно я хоть поцелую тебя на прощанье? Ты такая красивая.
«Ладно, вытерплю, – подумала девушка, – всё-таки мужики – они влюбчивые и от этого с ума сходят».
– Поцелуй, я сегодня добрая.
Тофик приблизился к Маше, обнял за шею и вдруг впился губами в её губы…
– Мм-м, – мычала девушка, стараясь вырваться, но толстяк держал крепко. Руки его шарили по её телу, тогда она высвободила руку и с силой заехала кулаком в скулу Тофика. Он сразу выпустил девушку.
– Ты что, сумасшедший?
– Прости, Машенька, я совсем потерял голову, я так долго мечтал об этом.
– Ну, я пошла, счастливо тебе оставаться, не поминай лихом.
– Ну давай хоть по чашке кофе выпьем на прощанье. У меня такой прекрасный кофе, ты же знаешь, я его особым способом завариваю.
– Хорошо, только недолго.
Тофик удалился на кухню, и вскоре оттуда донёсся чудесный аромат хорошего кофе. Вслед за ним появился и сам хозяин, сияющий и довольный, его круглое лицо лоснилось:
– Вот, Машенька, вот, моя хорошая, хоть кофе угощу, может, в последний раз видимся.
– Жизнь по-всякому поворачивается, Тофик, – ответила по-взрослому девушка, – неизвестно, где мы будем и что с нами может случиться даже завтра.
Маша не могла предположить, насколько она близка к той истине, которую только что провозгласила.
«– Ну давай, дорогая, за нашу будущую счастливую жизнь», – произнёс тост Байрамов, подняв чашку с кофе, глаза его масляно блестели, ощупывая гостью с ног до головы, словно раздевая её.
Девушка отхлебнула глоток напитка и последнее, что увидела, – приближающееся к ней круглое жирное лицо художника.
Очнулась Маша, когда за окном едва начал синеть поднимающийся новый день. Ужасно болела голова, ломило всё тело. Она поняла, что лежит на кровати совершенно голая. Рядом темнела туша того, с кем она пришла попрощаться перед отъездом. Тофик лежал на боку, повернувшись к ней лицом, и сладко похрапывал. Она с отвращением рассмотрела волосатое тело, жирные складки, свисающий мужской хвостик. Почувствовала ноющую боль внизу живота, потрогала и поняла, что художник её изнасиловал. «Подсыпал какую-то дрянь в кофе, сволочь», – сразу поняла сквозь путаницу мыслей. Она хотела сразу разбудить художника, ударив кулаком прямо в жирную физиономию, занесла уже руку, но раздумала. Тофик, как будто почувствовав что-то, перевернулся на спину и продолжил храпеть.
Дикая, холодная ненависть к этому человекоподобному существу переполнила девушку, она почувствовала себя не просто униженной, а втоптанной в грязь. Никогда ещё не посещали её подобные чувства. «Спокойно, Машка, спокойно, – словно уговаривала девушка, – одеться, привести себя в порядок». Она собрала на полу свою одежду, небрежно брошенную насильником, скользнула в ванную, помылась, расчесала пышные волосы. Взгляд её остановился на опасной бритве в стаканчике. Рука сама потянусь. Опробовала лезвие на остроту, вошла в комнату, где лежал Байрамов. Никаких мыслей в голове, кроме одной – отомстить. Первой мыслью было: «Отрезать мужское достоинство», – это была бы настоящая месть. Но вспомнила, что поднимется шум, вызовут милицию и скорую. После этого им с Кларой точно не дадут выехать. Нет, надо сделать понадёжнее – отправить подонка на тот свет. Пока обнаружится, они уже будут далеко. Взгляд остановился на горле, которое было обнажено запрокинутой головой Тофика.
Маша взмахнула бритвой и без всяких эмоций с силой резанула по нему. Художник захрипел, раздалось бульканье выбрасываемой крови. Он дёрнулся несколько раз и затих.
Девушка прибрала в мастерской, уничтожив все следы своего пребывания. Когда вышла на улицу, солнце уже давно оторвалось от горизонта, обещая тёплый июньский день.
– Мария, где ты шляешься по ночам, завтра улетать, а у нас ещё так много дел.
– Да отмечали с ребятами мой отъезд.
– С какими ребятами?
– Ты их не знаешь, ладно, давай собираться.