‒ Ладно-ладно, мелкая, не злись. Дон ‒ это человек, который набирает силы с разных группировок и тщательно копает под Дьявола, хочет его убрать. Только вот, зачем он попросил тебя украсть, не понимаю. Ведь он мог… ‒ обрывается на полуслове, смотрит на меня, прищурив глаза. ‒ Все, хватит с допросами, одевайся и ешь, а то уже третий день голодная, тебе силы нужны.
‒ Я уже три дня здесь?
‒ Да, причем голодная. Ты подумай насчет того, чтобы не говорить Акмалю и не уходи в депрессию, ведь ничего такого не произошло, паршиво, понимаю, но я вовремя остановился, ‒ разворачивается и уходит.
Я, переодеваясь смотрю в зеркало, какая я стала за эти три дня, на лице огромный синяк от удара. На запястьях следы по телу синяки от рук Шрама и это он говорит, что ничего не произошло. Как мне с этим жить-то теперь.
Я сворачиваюсь на кровати калачиком, обнимая себя руками. Ведь он прав, Акмаль не простит, убьет, лучше так, чем жить без него. Только сначала я убью того, кто со мной это сотворил, а смогу ли я забрать чью-то жизнь? И с этими мыслями сон опять меня настиг.
На следующее утро все повторилось. Пришёл Шрам, принес мне еду, но уходить не спешил, разговаривал со мной, рассказывая о себе. Я сначала молчала, но потом, как-то забылась, разговорилась, задавала ему много вопросов. Он мне, пока я отвлеклась, успел подсунуть поднос с едой и, я не заметила, что все съела.
‒ Ну, вот и замечательно, с едой покончено, ‒ улыбается. ‒ Отдохни, вот тебе книга о любви, а я пошёл.
После ухода Шрама, я думала о его рассказе, о себе. Он одинокий, всю жизнь прожил в детдоме. У него никогда не было семьи, он даже не знает, что это такое. Свою завести не может, потому что его работа связана с переездами и на одном месте он долго не задерживается, но он очень хочет дочь. Но, наверное, ему не суждено, года идут, ничего не меняется. С Акмалем их связывал отец, Шрам был частым гостем в их доме, они вели какой-то бизнес вместе. Он даже учил Акмаля стрелять и драться на саблях.
Я долго просидела в своих мыслях, даже не открыв книгу. К вечеру я услышала за дверью голоса, Шрам с кем-то разговаривал. Я подошла к двери и прислушалась.
‒ Вы сегодня ночью должны уехать, лекарство я привез, только с дозой не переборщи, она мелкая, ей немного надо, а то еще умрет.
‒ А что случилось? Я думал это ненадолго, они что, порешать дела не могут?
‒ Дьявол рыщет, ищет ее, перебил уже две соседние группировки. Дон сказал уехать, паспорта вот. Сначала по реке на лодке сплавитесь в лесу, отсидитесь немного, а потом может придется в другой город. Жди указаний, я свяжусь с тобой. Она пока на тебе все время будет, я не могу.
‒ Я чего-то не понимаю, что значит в другой город, я на это не подписывался. Украсть помог, он ведь и сам мог, не понимаю, к чему это все?
‒ Шрам, давай без этого, назад дороги нет, ты уже с нами в команде, босс сказал, ты делаешь.
‒ Какой босс? Я сам по себе, я никому не подчиняюсь, особенно молодняку. Раз на Дьявола пошёл, пусть понимает, что легко не будет. И бабу зачем впутывает? Зачем она ему? Но я, кажется, догадываюсь.
‒ Значит ты решил вот так все оставить?
‒ Ладно, давай сюда свое лекарства, у нас с ней контакт вроде уже налажен. Она хоть к нему не привыкнет, а то еще не хватало наркоманкой стать.
‒ Нет, не привыкнет, но дозу не переборщи. Шрам, а ты случайно ее не трогал?
‒ Ну, помял немного.
‒ Шрам, твою мать!
‒ Я хотел ее трахнуть, но не стал, остановился вовремя.
‒ Что ты сделал? Да, ты охренел! Ты же понимаешь, что с тобой Дон сделает, а о Дьяволе вообще молчу.
‒ Ну, не трахнул я ее. На Дона мне плевать, а перед Дьяволом я сам отвечу.
‒ Ты больной. Где она? Я хочу посмотреть на нее.
‒ Что на нее смотреть? Жива-здорова.
Слышу, что они начали подходить к двери. Я быстро ложусь на кровать и притворяюсь спящей. Дверь со скрипом открывается.
‒ Шрам, твою мать, она вся в синяках.
‒ Я не хотел, так получилось, самому противно.
‒ Противно, да? Ты даже не понимаешь, что Дон… ‒ он замолкает. ‒ Не делай глупостей, больше не ломай девчонку. Уезжайте сегодня ночью, а на днях, я поменяю тебя.
‒ Я не собираюсь ее трогать больше. Не надо меня менять, я сам с ней буду.
‒ Надо, Шрам. Я смотрю, а она тебе приглянулась, она ведь тебе в дочери годится. Что вы только в ней все нашли?
‒ Вот именно, она, как дочь мне, я скотина.
И они выходят из комнаты. Я подрываюсь к двери, пытаюсь еще что-нибудь услышать, но ничего не слышно.
Что же делать, сегодня ночью мы отсюда уйдем, значит Акмаль уже напал на след, раз этот Дон засуетился. Мне надо что-то сделать, чтобы мы еще здесь задержались. Но, что?
Я присела на кровать. Думай, Юля, из-за чего мы можем здесь задержаться. Но, почему-то ничего в голову не идет, я сидела в раздумьях непонятно сколько времени. А что я могу? Шрам мне просто вколет эту жидкость и, я ничего не смогу сделать, а что если… Я подскочила с кровати и быстрым шагом пошла в ванную комнату, взяла тяжелый тюбик и просто кинула его в зеркало, и оно разбилось. Я подняла осколки и услышала, как в комнату ворвался Шрам.
‒ Ты что, тут удумала? ‒ вошел он ванную.
