‒ Мразь, ты вообще понимаешь, что ты сейчас творишь.
Он хватает мое лицо рукой, другая его рука добирается до моей промежности.
‒ Я хочу тебя, мелкая, очень хочу. И ты меня захочешь сейчас и будешь стонать подо мной от кайфа.
Я опять плюю ему в лицо, ведь больше я ничего не могу сделать. На что он бьет меня по лицу и резко, двумя пальцами, входит в меня.
‒ О, какая ты узенькая, это то, что я люблю, ‒ двигая пальцами, проговаривает. ‒ Стони малая, давай, я хочу слышать твои стоны блаженства!
Я лежу, чувствуя только боль и унижение, мир перестал существовать. Ведь я ничего не могу сделать, теперь я грязная, растоптанная, униженная.
Шрам смотрит мне в глаза, а я в его глазах вижу желание, владеть мной.
‒ Пожалуйста, прекрати, ‒ сквозь слезы произношу я. ‒ Не надо, мне противно, пожалуйста!
Мы смотрим друг другу в глаза, мои слезы стекают по щекам, я лишь шепчу
‒ Прекрати, пожалуйста.
Он резко достает пальцы из меня, зависает надо мной, глядя мне в глаза, как будто читает мою боль. Его взгляд поменялся, он подрывается, начинает отвязывать мои руки. После чего, хватает свои штаны и бутылку и, хлопая дверью, уходит.
Я обхватываю ноги рукам и начинаю громко реветь. Как мне теперь смотреть в глаза Акмалю, после всего, что произошло? Да, Шрам не вошёл в меня своим членом, но факт, что он трогал меня своими грязными руками везде, ничего не меняет. Это было грязно и унизительно. Акмаль меня ищет, не зная, что его Ангел стал теперь грязным Ангелом. Я не смогу с этим жить, не сказав ему, он будет прав, если захочет бросить меня, а если убьет, будет еще лучше.
Сколько времени я так просидела, глядя в одну точку, не знаю, но на улице уже стало светать, наверное, наступило уже утро. Я опять услышала, что скрипучая дверь открывается, но уже не испугалась, а просто сидела, не шевелясь и смотрела перед собой. В комнату зашел Шрам.
‒ Ты что, так и сидела все это время? ‒ поставил поднос с едой. ‒ Мелкая, ты меня слышишь? ‒ он помахал рукой перед моим лицом.
Я сижу, глядя в одну точку и ничего не отвечаю. Он присаживается на край кровати и тянется к моему лицу.
‒ Дай посмотрю. Сильно я тебя ударил.
Я отвернулась от него молча, лишь только слезы стекают по моему лицу. Он опустил руку и громко вздохнул.
‒ Я не хотел так, прости. С пьяну, черти попутали. Ты мне и вправду понравилась. Я много слышал о тебе, да и мы пару раз виделись с тобой, правда мельком. Ты меня тогда поразила: такая властная, сексуальная, но в то же время, такая маленькая, хрупкая по сравнению с теми дядьками. А я, скотина, полез на девочку, которая мне в дочери годится. Нет, так дело не пойдет, я не хотел тебя поломать, ‒ смотрит на меня. ‒ Ну покричи что ли, побейся в истерике!
Я сижу не двигаясь, просто все ещё смотрю перед собой. Чувствую, что он резко подхватывает меня на руки и несет в ванную комнату. Входит в нее, ставит меня в кабинку и включает воду. Меня окутывает холодная вода и, я машинально одёргиваюсь, на что он улыбается и делает воду теплее.
‒ Сама помоешься или помочь? ‒ улыбается.
Я смотрю на него пустым взглядом.
‒ Сама.
‒ Вот, уже хорошо, голос появился. Давай недолго, я жду тебя, а будешь долго, то я приду проверить. А то вдруг, что тебе там в голову пришло, ‒ уходит.
Я стою под струями воды, которые бьют меня по лицу. Я должна быть сильной сейчас, не должно быть истерик, это не поможет. Я должна найти возможность убежать. Я выключаю воду, обвязываюсь полотенцем и выхожу. Шрам сидит на кровати, ждет меня.
‒ Какая ты классная! ‒ смотрит. ‒ Я одежду тебе приготовил, ‒ протягивает мне белый сарафан с черными узорами.
Я выхватываю сарафан, приговаривая:
‒ Я убью тебя, безжалостно пущу пулю прямо в лоб, когда ты будешь стоять передо мной на коленях.
Шрам начинает заливаться смехом.
‒ Я даже сопротивляться не буду, сам бы так сделал. Только, что тебе это даст? Возьмешь грех на душу, убив меня, скотину, потом будешь себя корить всю жизнь. Ты еще успеешь натворить многое, не переживай, у тебя ведь муж, сам Дьявол, а с ним, поверь, я знаю ‒ очень нелегко. Про ночь вот Дьяволу лучше не рассказывай, что я тебя трогал, ведь секса полноценного не было, ладно? Меня убьет, может и тебя еще ненароком пристрелит, кто знает, что у него в голове. Ведь никто бы не мог подумать, что он женится, видимо ты такая, как я и думал ‒ необыкновенная.
‒ Да что ты можешь о нем знать? Если бы знал, что он с тобой сделает, то не похитил бы меня.
‒ Я знаю, он меня растерзает, если найдет. Я не в восторге от Акмаля, но ему вредить мне, нет никакого резона. А тебя я украл, потому что товарищ попросил. Дон мне в свое время помог, это, как говорится, плата, да и он мне хорошо заплатил вдобавок.
‒ Дон? Кто это такой?
‒ Ты что, правда не знаешь, кто такой Дон? ‒ удивлённо произнес.
‒ Нет, а должна? Лучше ты мне расскажи о нем.
