Голос Рана, едва я присаживаюсь на скамейку, становится холодным и отчужденным.
— Ну, что ж, давайте.
— Зачем Вам понадобился этот маскарад с переодеванием, а, Франц? Хотели разнообразить пресную жизнь Его Высочества? Мой Вам совет, убирайтесь подальше от столицы. Матиас выразил Вам свое неудовольствие, прислав кусок этой ткани.
— Во-первых, я делаю, что хочу, как хочу и где хочу. Во-вторых, мы с принцем и так счастливы, и не страдаем всякой дурью. И, в-третьих, это Вы мне советуете?! Помилуйте, как-нибудь без Ваших советов разберусь. А насчет ткани… это подарок, Мате прекрасно знал, как я мечтал о вещи из бархата.
— Может, это и подарок, вот только со смыслом!.. – я собирался ему возразить, но Ран поднял руку, призывая меня к тишине. Я замолчал в ожидании новых бредовых доводов.
— В одном королевстве император, сильно разгневавшись на прославленного воина, мечтал избавиться от него. Мечтал и не мог. Потому что воина все уважали и любили. И он придумал вот что: он преподнес войну в подарок лучший из всех когда-либо сделанных в королевских кузницах меч, а еще возвысил воина до звания генерала армии и отдал под личное командование небольшой полк. А на следующее утро воин был сослан на новую войну, на которой погиб от собственного меча в руках своего же солдата.
Я смотрел на Рана и не видел его. Слезы, первые за почти десять лет, застилали мне глаза.
— Есть законы, которые заставят его на мне жениться.
Ран громко фыркает в ответ и наклоняется ко мне, выдыхая в ухо:
— Единственная причина, по которой ты мог бы вынудить его на тебе жениться, — это беременность.
А если бы ты действительно ждал ребенка, тут бы все на тебя молились.
Резко поднимаюсь со своего места и, не оборачиваясь, бреду к выходу из сада.
Оборотень прав.
Мне нужно исчезнуть.
========== Часть 2 ==========
Утро выдалось не по-зимнему теплое.
Я спрыгнул с широкого подоконника и прошелся по комнате, замечая все изменения, произошедшие здесь за два года моего отсутствия.
Пару недель назад я, приняв к сведению информацию, выданную мне Раном, решил принять приглашение брата провести зимние праздники в нашем родовом замке.
Верил ли я ему? Отчасти да. Но лишь отчасти. Я как никто другой знал Матиаса и понимал, что если он оказался в затруднительном положении, то предпочитал отсылать от себя всех близких. Их присутствие отвлекало его от решения проблемы.
Подхожу к большому, в полный рост, зеркалу. В нем отражается худой, нескладный юноша с длинными каштановыми волосами. Когда я говорю «длинными», я очень сильно преувеличиваю. На самом деле, они едва закрывают лопатки. Мне сложно представить, что я, как очень бы хотелось Мате, отпустил бы их до талии. Если даже сейчас я никогда не мою голову сам, то в этом случае с моими волосами придется управляться уже двум служанкам.
Острый подбородок, тонкие черты лица. Мате называет меня красивым… Но единственное, что я по-настоящему люблю в своей внешности, это глаза. Большие ярко-зеленые, в обрамлении длинных темных ресниц.
А еще мне нравятся мои коленки. Острые и исполосованные шрамами, напоминающими о чудном детстве…
Раздается стук в дверь.
— Войдите.
Я продолжаю вертеться возле зеркала, рассматривая себя со всех сторон.
— Ваша Светлость, извольте спускаться к завтраку.
Я киваю молоденькой служанке. Подхожу к стулу и нехотя накидываю на плечи халат. Это тебе не дом, где можно ходить в чем мать родила, и никто ничего тебе не скажет. Подавляю раздражение и спускаюсь в столовую.
________________________
Вожу по тарелке ложкой. Последние несколько дней меня мучает утренняя рвота. Да и овсянка выглядит не слишком аппетитно. Но что делать, если жена моего брата сидит на диете, а заодно с ней и все обитатели замка.
— Франц, милый, ты к нам надолго? – Жозефина отправляет в рот очередной кусочек диетического хлебца, от чего мне становиться нехорошо.
— Как получится. Хотя я, конечно, мечтаю вернуться в столицу как можно скорее. Сельский воздух плохо на меня влияет, — надеюсь, я не переборщил с презрением.
— Понятно. Как насчет того, чтобы после завтрака познакомиться с нашими малышами?
Жозефина, как и любая молодая мамочка, не может говорить ни о чем, кроме любимых крох.
Пожимаю плечами:
— Это был бы интересный опыт.
________________________
Но после завтрака меня перехватывает Фауст, и мы запираемся вдвоем в его кабинете.
— А теперь скажи, это правда, что тебя отлучили от королевского двора? – я ощущаю испуг брата.
— А что, говорят нечто подобное? – я удивленно смотрю на него.
Брат, наконец, перестает маячить перед глазами, присаживаясь на небольшую кушетку и жестом приглашая меня сесть рядом.
— Так ты ничего не знаешь?!
— Не знаю чего? – я потихоньку начинаю раздражаться. Сначала приступ тошноты, теперь брат со своими недомолвками.
— Да все только об этом и говорят! Что принц бросил тебя ради принцессы тигров. А свою неприязнь он выразил отрезом черного бархата из приданого своей будущей жены.
Так вот где он достал его!..
Я сжимаю руки, ногти впиваются в нежную кожу и хоть как-то отвлекают от происходящего в моей голове беспорядка.
