— Вы хотите от меня чего-то конкретного?
Принц кивнул. В мгновение ока оказался возле кровати и требовательно произнес:
— Покажи руки и шею.
Я стиснул зубы:
— Хорошо… но мне придется снять рубашку.
— От чего они? – через минуту спросил пораженный принц.
Я зябко повел плечами и отвернулся.
Мерзкие струпья покрывают всю мою шею и руки.
— Не знаю. Это у меня с детства. Раньше еще были на лице.
— Тебе нужно показаться друиду. Он обязательно подберет нужное лечение…
Горько улыбаюсь, натягивая рубашку:
— У моего отца недостаточно денег, чтобы засеять все наши поля… А Вы говорите “нанять друида”!..
Отчаянье, копившееся у меня в душе годами, неожиданно выплескивается наружу. Я коротко всхлипываю, меня начинает трясти.
Его Высочество как-то резко оказывается совсем близко. Обнимает меня, начиная слегка укачивать и шептать что-то успокаивающее.
— Все будет хорошо. И друида я пришлю самого лучшего и отца приближу к себе… только, пожалуйста, улыбнись.
Он отстраняет меня от себя и внимательно смотрит в глаза.
— Я постараюсь. Я буду улыбаться только Вам!..
А Его Высочество неожиданно снова притягивает меня к себе и целует.
Осторожно проникает языком в мой приоткрытый от удивления рот. А когда его язык касается моего, у меня от остроты ощущений начинает кружиться голова…
Он отстраняется, лишь когда нам перестает хватать воздуха.
Воспользовавшись его задумчивостью, я отползаю на другой край постели.
— Тебя ведь никогда так не целовали? – снова эта его чёртова полуулыбка и удивительно мягкий голос.
— А Вам какое дело?! Вас это не должно беспокоить. По крайней мере, пока мы не узнаем друг друга лучше!
Брат и отец не раз рассказывали о своих любовных приключениях, а я настолько стеснялся своей болезни, что очень редко раздевался в присутствии кого-то. Тем более девушек.
— Значит, нет? Обещаю, в ближайшие дни ты узнаешь обо мне всё.
Принц Матиас резко поднимается с кровати и, повернувшись, идет к двери.
Вот уже неделю я каждый день провожу в обществе Матиаса. С недавних пор я называю его именно так. Вот уже неделю меня лечит друид. Моя болезнь оказалась экземой. В итоге, мне пришлось отказаться от частых приемов ванны и питаться только определёнными продуктами.
А еще осторожно втирать в кожу зеленовато-бурую мазь, от одного вида которой меня выворачивает наизнанку.
— Слушай, а где еще у тебя струпья?
Матиас предельно осторожно намазывал мою спину.
Убедившись, что не всегда я сам могу справиться, Матиас предложил свои услуги.
Уже догадываясь, к чему он клонит, я признался:
— Еще на внутренней стороне бедер.
Матиас, почувствовав мое настроение, осторожно заметил:
— Думаю, ты и сам прекрасно с этим справишься.
Я прикрыл глаза, окончательно все для себя решая, и очень тихо произнёс:
— У тебя получиться лучше.
— Только не в этом.
Так же тихо ответил он мне и вышел из комнаты.
«А что если я его оскорбил? Но с другой стороны, это он первым начал! Не надо было меня целовать, не надо было давать надежду».
Когда я был ещё совсем маленьким, мама любила читать мне на ночь сказки. Одну из них я особенно не любил. Она вызывала у меня отвращение и испуг. Это была сказка об одноногом солдатике.
Я, такой безупречный в детстве, боялся стать ущербным, не оправдать ожиданий родителей, что и произошло несколько позднее.
И сейчас отказ Матиаса снова больно резанул по моему и без того израненному самолюбию.
Как бы то ни было, я не собирался избегать его. Скорее, немного помучить своим равнодушием.
За дни, прошедшие с того памятного разговора, я ни разу не оставался с Матиасом наедине, подчеркнуто передавая все свои просьбы к нему через брата.
— Что происходит? – Матиасу всё же удалось застать меня одного в библиотеке.
— А что, что-то произошло? – я присел на краешек массивного письменного стола.
— Франц, ты обиделся из-за моего отказа? – Матиас встал напротив меня.
Я неопределённо дернул плечом:
— Даже если и так, какое Вам до этого дело, Ваше Высочество?
— Франц… — шаг, и он уже крепко меня обнимает. Как же мне хочется его оттолкнуть… как хочется… но вместо этого я обнимаю его в ответ.
— Я не знал, как ты ко мне относишься и поэтому, только поэтому, не принял твоего предложения. А ещё я боялся, что ты разочаруешься, решишь, что я тебя использую. Поверь мне, это не так! Ты стал первым человеком, который был столь искренним со мной…
— Приходи ко мне сегодня вечером.
— Приду, — короткий поцелуй.
Ожидание становилось невыносимым. Минуты превращались в часы и всё тянулись, и тянулись…
Наконец, тихо скрипнула дверь, пропуская в комнату долгожданного гостя.
Матиас приблизился ко мне, заглянул в глаза и нежно поцеловал.
— Ты уверен?
Вместо ответа я притянул его к себе, вовлекая в новый поцелуй.
Его руки скользнули под рубашку, исследуя каждый миллиметр моего тела. Закусываю губу, судорожно стараясь сдержать стон.
Я торопливо расстегиваю рубашку, не отрывая глаз от изумлённого Мате. Тот, словно зачарованный, наблюдает за моими действиями.
— Франц, твоя экзема… Она почти прошла! – Матиас легко пробегается кончиками пальцев по моей груди.
— Да. Я просил брата помогать мне вместо тебя в лечении.
