– Хорошо. Теперь так: я не против того, чтобы рисковать, но мне надо знать, для чего это. Так что давай-ка ты будешь сообщать мне, что у тебя на уме, прежде чем все вокруг начнет взрываться.
Он кивнул – больше самому себе, подумалось ей, – и неохотно сказал:
– Думаю, Бамбарен чист.
– Но это ведь не все?
Марсалис вздохнул:
– Я не знаю. Смотри, когда я заговорил с ним о Марсе, он даже глазом не моргнул. Вернее, не так: он посмотрел на меня как будто я перешел на незнакомый ему язык. Война продолжается, и я готов спорить на весь свой прошлогодний заработок, что никто здесь не совершал попыток изменить ситуацию и даже не слышал и не видел ничего подобного. Не думаю, чтобы Манко что-то знал о возвращении домой нашего приятеля Меррина.
К концу его тон изменился, и Севджи спросила:
– Но?
– Но он нервничает. Как ты заметила, мы там чуть не положили друг друга. В последний раз я имел дело с Манко Бамбареном непосредственно после того, как взорвал его забитый товаром грузовик и убил одного из его бандюков, и я грозил снова это проделать, если не получу того, что мне надо. Так вот, тогда он проявил не больше эмоций, чем та каменная стена. А сейчас я всего лишь хотел задать ему несколько вопросов, а он всех нас едва не угробил. Как-то это, блин, не стыкуется.
Севджи хмыкнула. Она знала это чувство, этот ноющий, неотступный зуд, сигнализирующий:
– И что ты намерен делать? – спросила она.
Он смотрел в боковое окно:
– Думаю, нам надо поговорить с Гретой Юргенс. Похоже, она скоро впадет в спячку, а гиберноиды перед этим обычно не в лучшей форме. Она может что-то сболтнуть.
– Значит, надо в Арекипу, да?
– Да. Если ехать ночью, к утру доберемся.
– И к моменту разговора с Юргенс будем примерно такими же тупорылыми, как она. Нет, спасибо. Я намерена этой ночью спать в кровати.
Марсалис пожал плечами:
– Да на здоровье. Просто если мы поедем на машине, они нас потеряют. Велика вероятность, что Манко пошлет кого-нибудь в аэропорт, проследить, когда и куда мы улетим. И если это будет Арекипа… Ну не надо быть гением, чтобы догадаться, зачем мы туда отправились.
– Думаешь, он попытается силой помешать нам увидеться с Юргенс? Рискнет связаться с аккредитованными представителями КОЛИН?
– Я не знаю. Пару часов назад я бы сказал «нет». Но ты же была там, когда его зеркальные близнецы стали нервничать. Что, по-твоему, должно было произойти?
Возникла долгая пауза. Севджи вспоминала, как все было, как это напоминало недавнюю угрозу столкновения: внезапно выступил пот – телохранители пришли в движение, – всплеск адреналина, заставивший внутренности сжаться. Она сознательно заставила себя держать руку подальше от пистолета, опасаясь, что слишком давно не ходила по краю, что навыки заржавели, что на ее суждения нельзя полагаться, не зная, сможет ли действовать достаточно быстро или вообще кругом ошибается в оценке ситуации.
– Ладно, ты прав, – вздохнула она, глубже усаживаясь в своем кресле и пару раз раздраженно ткнув Карла локтем. –
На дисплеях приборной панели замелькали какие-то письмена.
– Поездка продлится несколько часов и закончится завтра ранним утром, – равнодушно сообщила ей Айша Бадави.
– А то я, блин, без тебя не знала.
Движение в центре Куско было плотным, большинством машин управляли люди. Ни нормального взаимодействия, ни обзора – воздух гудел от раздраженных автомобильных сигналов, перед перекрестками выстраивались очереди. Чтобы перестроиться в другой ряд или влиться в общий поток из какого-нибудь проулка, водители устраивали чуть ли не дуэли. Стекла опущены, чтобы проще было обмениваться оскорбительными воплями, но в основном люди за рулем смотрели вперед, и только вперед, словно могли одним лишь усилием воли заставить поток машин двигаться. То и дело кто-то начинал злобно бибикать. В гуще этого безобразия стояли с воздетыми руками регулировщики, будто увязшие в болоте; они лихорадочно, как сбрендившие дирижеры, размахивали жезлами и свистели без умолку, без всякого, впрочем, видимого эффекта. Возможно, кисло думалось Севджи, им просто хочется пошуметь, как и всем остальным участникам движения.
Джип был снабжен стандартной системой, и его автопилот, запрограммированный на корректное вождение, с ситуацией не справлялся. После того как они проторчали на особенно неприятном перекрестке двенадцать минут (судя по часам приборной панели), Марсалис зашевелился в своем кресле:
– Не хочешь повести сама?
Севджи мрачно посмотрела на сплошную цепь стоявших вплотную друг к другу металлических коробок, которую они пытались прорвать.
– Нет, если честно.
– Не возражаешь, если я поведу?
