Черный человек полностью

– Неужели? – Он безрадостно усмехнулся. – Мой вопрос, Грета, заключался в том, как мутант-гиберноид, к тому же из гринго, докатилась до работы на familias!

– Не знаю, Марсалис. Может, дело в том, что некоторые из нас, мутантов, могут выйти за рамки предписанного генами и просто с успехом делать свою работу. Ты когда-нибудь думал об этом?

– Грета, ты спишь четыре месяца в году. Такое на чью хочешь продуктивность повлияет нелучшим образом. Вдобавок к этому ты – белая, ты – женщина и ты не из этих мест. A familias не славятся толерантностью. Поэтому я не вижу другого варианта, кроме как тот, что мои источники правдивы, а ты спишь со своим боссом.

Глаза Айзека расширились, в них плескались неверие и ярость. Юргенс перехватила его взгляд и покачала головой, а потом уставилась на Марсалиса:

– Это то, во что тебе хочется верить?

– Нет, это то, что сказал мне Стефан Неван.

– Неван? – Грета хмыкнула. – Этот говнюк? Ему, блин, так хотелось стать пиштако, но он слишком туп, чтобы понять…

Она резко замолчала.

Вот ведь, сука, упадок в конце цикла, мрачно подумалось ей. Предательское, генетически заложенное дерьмо…

Марсалис кивнул:

– Слишком туп, чтобы понять что?

– Чтобы понять… что мы нужны ему, а он нам не нужен.

– Ты не это собиралась сказать.

– О, так ты у нас телепат хуев?

Он встал со стола:

– Давай не будем делать ситуацию более неприятной, чем это необходимо, Грета.

– Я согласна. Поэтому надо завязывать со всем этим говном прямо сейчас. – Новый голос заставил их обоих на пару секунд замереть. Грета уставилась на человека в дверном проеме, потом перевела взгляд обратно на Марсалиса, как раз вовремя, чтобы увидеть, как на его лице появилось смиренное выражение. Губы его сложились в слово, в имя, как догадалась Юргенс, и в тот же миг она поняла – растерянно, но без сомнений, – что все кончено.

В помещение вошла Севджи Эртекин. В руках у нее была «беретта» производства «Марсианских технологий».

В такси они уселись так, что между ними осталось тридцать сантиметров холодного пластика, и смотрели в разные окна на проплывающие мимо фасады домов. Солнце снаружи проделывало свой дневной путь по безупречной синеве неба, прогнав из воздуха утреннюю прохладу, и стены старого города, в основном сложенные из белого вулканического камня, стали почти раскаленными. Главные улицы уже были забиты транспортом, который двигался то рывками, то ползком.

– Мы на рейс опоздаем, – мрачно сказала она.

– Эртекин, отсюда до Лимы рейсов десять каждый день. Проблем с отлетом не будет.

– Да, зато, если мы опоздаем на ближайший рейс, у нас будет охрененно большая проблема с тем, чтобы попасть в Лиме на оклендский суборб.

Он пожал плечами:

– Ну так подождем в Лиме и полетим позже. Парень, которого нашли, мертв, верно? Ему спешить некуда.

Она качнулась к Марсалису:

– Какого хера ты там делал?

– Работал с источником, а как это, по-твоему, выглядело?

– По-моему? По-моему, это выглядело так, будто ты собирался выбить из нее признание.

– Не нужно мне было никакого признания. Не думаю, что она знала о том, какую торжественную встречу нам устроили этой ночью.

– Какая жалость, что ты вначале вырубил охрану, а только потом это понял.

Карл пожал плечами:

– Жить они будут.

– Тот, который во дворе, может и не выжить. Я посмотрела, как он, когда шла за тобой. Похоже, ты разбил ему череп.

– Едва ли ты злишься из-за этого.

– Нет, из-за того, что я сказала тебе: тут мы закончили. Я сказала, что до тех пор, пока не придет время улетать, мы останемся в отеле. И ты с этим согласился.

– Я не мог уснуть.

Она по-турецки пробормотала что-то себе под нос. Карл подумал, не сказать ли ей всю правду: что он спал, но недолго. Проснулся, как ужаленный, от того, что ему приснилась Елена Агирре, которая что-то тихо и невнятно говорила за его спиной во мраке грузового отделения «Фелипе Соуза», и ему на одно леденящее мгновение показалось, что она стоит в потемках возле кровати номера люкс, глядя на него светящимися глазами. Он оделся и вышел, горя желанием совершить насилие, сделать что угодно, лишь бы изгнать ощущение беспомощности, которое вспомнилось ему во сне. Но вместо этого он сказал:

– Она знает Меррина.

Короткая пауза, потом Эртекин едва заметно напряглась всем телом, поворот ее головы чуть изменился, и она бросила на него единственный косой взгляд:

– Ага, как же.

– Я перечислил ей множество имен, в основном это были жертвы из твоего списка. Реакцию вызвало только имя Меррина. А когда я перешел к следующему имени, она снова расслабилась. Либо она общалась с ним перед тем, как он улетел на Марс, либо уже здесь.

– Либо знает его тезку, а может, знала когда-то. – Она снова стала смотреть в окно. – Либо кто-то из ее знакомых носит похожее имя, либо она бывала в городе или ресторане с похожим названием, либо ты ошибся насчет ее реакции. Ты гоняешься за тенями и сам это знаешь.

– Прошлой ночью нас пытались убить.

– Да, и ты признал, что Юргенс ничего об этом не знает.