Севджи спустилась по ступенькам помоста в лучах света от прожекторов криминалистов и оказалась в окружении экспертов, которые устанавливали свое оборудование. Службы безопасности Кольца оцепили погрузочную площадку правого борта, потом всех, кто там находился, препроводили для допроса в другое место, а доступ в отсек закрыли. На верхнем помосте у каждого входа и выхода караулили люди в форме, а по океану рыскал туда-сюда похожий на акулу черный патрульный катер. Надувные лодки поменьше болтались на волнах у края зоны погрузки, будто оранжевые водоросли. Под сводчатой крышей было как-то пусто, будто все уже сделано, и не осталось ничего и никого.
Севджи выудила из кармана удостоверение КОЛИН и продемонстрировала его женщине-офицеру, отвечавшей за охрану дока «Даскин Азул», с удивлением поймав себя на легком всплеске ностальгии по тем дням, когда на ее ладони была голограмма полиции Нью-Йорка. По тем временам, когда она была копом. Женщина без выражения посмотрела на нее:
– Что вы хотели?
– Я ищу Карла Марсалиса. Мне сказали, он еще здесь.
– Марсалис? – Женщина на мгновение растерялась, но потом ее осенило: – A-а, вы об этом мутанте? О парне, который все тут разнес?
Севджи была слишком растеряна и взбудоражена, чтобы читать лекции о терминологии. Она кивнула. Женщина-офицер указала ей вниз:
– Он сидит там, в пустой люльке, вон, по диагонали отсюда. Его хотели отволочь на допрос, но потом позвонили из отдела особых вопросов и велели оставить его там, где он есть, пусть сидит хоть до утра, если ему хочется. – Она сделала усталый жест. – Кто я такая, чтобы спорить с отделом особых вопросов, верно?
Севджи пробормотала что-то сочувственное и пошла вниз по лестнице. Она спустилась до уровня пустой люльки у одного из скатов, а потом принялась подниматься, неуклюже балансируя на наклонной поверхности, покачиваясь и пару раз приседая на корточки, чтобы не упасть. Наконец она добралась до люльки Марсалиса, с облегчением повисла на одной из ее развилок и смущенно проговорила:
– Привет.
Марсалис обернулся, определенно удивленный ее появлением. Севджи впервые видела Карла столь неуверенным, и это потрясло сильнее, чем его удивление. Она мимолетно задалась вопросом, уж не в шоке ли он. На его одежде и лице тут и там виднелись пятна подсохшей крови, на лице тоже оставались кровавые потеки – по всей видимости, он умывался, но не смог полностью оттереть их.
– Ты в порядке? – спросила Севджи.
Он пожал плечами:
– Несколько синяков. Ничего серьезного. Когда ты приехала?
– Не так давно. Была наверху, орала на руководство «Даскин Азул». – Севджи забралась в люльку, уселась в развилке рядом с Марсалисом, вытянула ноги. – Ну что, похоже, ты все-таки оказался прав.
– Ага. Паранойя тринадцатых.
– Не злорадствуй, Марсалис. Это так непривлекательно.
– Ну так я и не пытаюсь затащить тебя в койку.
Она покосилась на него:
– Да, подозреваю, для одной ночи с тебя достаточно.
Он снова пожал плечами, не глядя на нее.
– В «Даскин Азул» говорят, что они ничего не знали, – сказала Севджи. – По их словам, Меррин, Рен и Осборн были обыкновенными наемными работниками, контракты которых автоматически обновлялись ежемесячно, если не возникало проблем, а их ни разу не возникло. Конечно, это наглая ложь, но не знаю, сможет ли ШТК-Без это доказать.
– Кто такой Осборн?
– Мальчишка, который напал на тебя с мачете. Скотт Осборн, нелегальный иммигрант из Иисусленда. Криминалисты считают, что он один из работников «БиоПоставок Варда», сбежал, когда там появился Меррин. Его ДНК совпадает с генетическими следами здесь и в конторе Варда.
Марсалис кивнул:
– А Рен?
– С ней тяжелый случай. Ее генетических следов в хозяйстве Варда не нашли, похоже, что она или кто-нибудь еще вернулся туда и все подчистил. Но мы показали свидетелям ее изображения, и да, похоже, она тоже там бывала.
– А как насчет «Кота Булгакова»? С генетическими следами отсюда уже работают?
– Еще нет. – Она снова посмотрела на него, на этот раз удивленно: – Непохоже, чтобы тебя все это радовало.
– А меня и не радует.
Она нахмурилась:
– Марсалис, все позади. Теперь ты поедешь домой. В этот свой Лондон, в зону социального комфорта европейских снобов.
Он поднял бровь, глядя на воду:
– Да я везунчик.
Внезапно она почувствовала, как бьется в горле пульс, и попыталась спрятаться за иронией:
– Что, будешь по мне скучать?
Теперь он обернулся и посмотрел на нее:
– Ничего не кончено, Севджи.
– Нет? – Она почувствовала, как в ее тон просачивается жуть, которой было пропитано место преступления. – Ты что, дурачишь меня? Я имею в виду, ты же только что их всех поубивал. Осборн и еще один мужик размазаны наверху, по стенкам и по полу. А Меррину ты размозжил голову. Я бы сказала, немало сделано, ты согласен?
– А Рен?
Севджи сделала задумчивый жест:
– Мы возьмем ее рано или поздно.
– Да? Так же, как когда она слилась из конторы «Био-Поставок Варда»?
– Марсалис, не пытайся испортить парад победы. Рен мы возьмем на второй стадии, она – дело десятое, она, в лучшем случае, винтик. Самое главное, Меррин мертв.
– Ага. Предполагается, что это надо отпраздновать?
