Черный человек полностью

– Мужик, бери. – Она так и стояла с протянутой рукой, пока он не взял самокрутку. – Думаешь, я никогда не была на твоем месте?

– Спасибо. Спасибо вам. Послушайте, я лучше…

– Конечно, ты же не хочешь опоздать на собеседование.

Он улыбнулся, кивнул, развернулся и быстро зашагал обратно по коридору. А свернув за угол, перешел на ровный бег.

– Кто говорит?

– Гуава Даймонд. Нас раскрыли, Клешня-контроль. Повторяю, нас раскрыли. Посланец Небес в лучшем случае под угрозой, в худшем полностью разоблачен. Не знаю, что за херню вы там затеяли, но это как гром среди ясного неба. Могу гарантировать, что у нас нет ни прикрытия, ни стратегии выхода. Запрашиваю немедленную эвакуацию.

Переборка была из глянцевитого черного нановолокна, необработанная, блестящая – так же сильно отличалась от серых стен жилого отсека, как его купленная в «Хилтоне» рубашка отличалась от надетой поверх нее тюремной куртки. Ярко-желтая разметка указывала местоположение люков доступа. По виду можно было предположить, что они задраены на молекулярном уровне, а петли и замки представляют собой единое целое с самой дверью. Когда Карл проходил через один из них, его внезапно накрыли воспоминания о Марсе. Так вот что напоминает ему это место с тех пор, как он покинул торговые уровни, осенило вдруг его. Жизнь на Марсе! Вплоть до товарищеского отношения метиски, которая взяла да и отдала ему свой косяк.

«Ты думаешь, что не станешь скучать по всему этому, – усмехнулся Сазерленд, – но ты станешь, ловец. Дай только срок».

За переборкой начиналась зона погрузки правого борта.

Прежде Карл несколько раз бывал на плавучих производственных платформах, но такие вещи легко забываются. Вид за перилами помоста, на котором он стоял, напоминал испытательный цех громадного завода, производящего вагоны канатки. Погрузочная площадка представляла собой пологий пятидесятиметровый спуск к поверхности океана под большой крышей, сделанной из того же нановолокна, что и переборка, – она висела так высоко над головой, что могла бы сойти за ночное небо. От воды к сухим докам тянулось больше дюжины канатных подъемников. Нановолоконные канаты блестели в желобах, как лакричные леденцы, в свете лазерных дуг над головой они казались новехонькими и мокрыми. На разной высоте между океаном и входами в доки болтались в грузовых люльках всевозможные суда. Чтобы облегчить ремонтникам доступ к кабельным трассам, вдоль тянулись решетчатые стальные мостки и лесенки и кончались у верхнего края зоны погрузки, которая щетинилась подъемными кранами и кронштейнами. Все это подобие громадной пещеры было усеяно суетящимися точками человеческих фигур, холодный воздух там и сям оглашали крики. Карл осмотрелся в поисках эмблемы «Даскин Азул», обнаружил ее на шестом по счету помосте и побежал.

– Гуава Даймонд?

– На связи.

– Мы ничем не можем помочь, Гуава Даймонд. Повторяю, ничем не можем помочь. Предлагаю…

– Вы – что? Ты, дерьма кусок, потаскун бонобий, скажи лучше, что я ослышалась.

– У нас возникли сложности. Мы не можем вмешаться. Мне жаль, Гуава Даймонд, но вам придется действовать самостоятельно.

– Тебе, на хер, будет очень жаль, если мы выберемся из этого целыми.

– Гуава Даймонд, повторяю, мы не можем вмешаться. Предлагаю немедленно прибегнуть к «Ящеру» и покинуть «Кота Булгакова», пока это еще возможно. Вероятно, у вас еще есть время.

Пауза.

– Ты труп, Клешня-контроль, сука.

Шипение помех.

Карл почти добрался до секции «Даскин Азул», когда подъемники внезапно взвыли и ожили. Нановолоконные канаты пришли в движение, и казалось, что в желобах плавится и течет нечто черное и блестящее. Карл услышал, как изменился звук моторов, когда они заработали сильнее. Миниатюрная подводная лодка в одной из люлек, вздрогнув, начала подниматься.

Началось.