Черный человек полностью

Доджи покосился в полутьму, туда, куда указывал Вальдес, и – как будто всей остальной херни было недостаточно – вот она, Эльви, на высокой табуретке спиной к бару, локти на стойке, сиськи над красным топом, который он купил ей в мае, ноги под обтягивающей юбкой выставлены напоказ, и все это для здоровенного черного мужика, сидящего на соседней табуретке и глядящего на нее так, будто она какой-то фрукт на прилавке уличного ларька.

Это, блин, уже слишком до хера.

Он перехватил кий поближе к середине, перевернул и понес его в опущенной руке к стойке бара. Эльвира увидела его, сделала, драть ее, морду тяпочкой и заткнулась. Доджи дал ей прочувствовать момент, подошел еще на пару шагов и застыл в полутора метрах от плеча чернокожего мужика.

– Ты совершаешь ошибку, приятель, – сказал он, тяжело дыша. Злость делала его речь невнятной, так смазываются краски на дешевом логотипе. – Видишь ли, Эльвира сегодня не работает. Если тебе нужна дешевая щелка, лучше бы тебе осмотреться по сторонам, а к этой телочке придешь в другой день. Ясно тебе?

– Мы просто разговариваем. – Мужик говорил негромко и рассудительно, почти скучающим тоном, с каким-то до усеру странным акцентом. Он даже не смотрел на Доджи. – Если Эльвира сегодня не работает, полагаю, она имеет право поболтать, верно?

Доджи почувствовал, как тяжесть дня валится на него, будто обломки рухнувшего дома.

– Не думаю, что ты внимательно меня слушал, – напряженно сказал он мужику.

И тут мужик наконец посмотрел на него, перехватив взгляд, словно особо сложную подачу в бейсболе.

– Почему же, слушал, – сказал он.

Это заставило Доджи потрясенно застыть на месте, по-прежнему не поднимая кия, потому что он вдруг каким-то образом понял, что мужик ждет не дождется того, что должно произойти дальше. Словно его автомобиль вдруг ушел в занос, и под колесами оказался лед, когда он меньше всего этого ожидал. Он знал, что сдаваться нельзя, пусть народу и немного, но Вальдес смотрел, смотрел бармен и еще парочка ребят, так что к утру на улице всем все будет известно, и он должен надрать этому хрену задницу, но земля уходила из-под ног, она перестала быть безопасной опорой, а он, блин, не мог прочесть этого мужика и понять, что тот собирается делать.

Он сильнее сжал кий.

– Попробуй ударить меня этой штукой, – сказал чернокожий человек, – и я тебя убью.

Сердце Доджи молотило о грудную клетку. Гнев, который он так долго поддерживал, старательно подбрасывая в него дровишки, вспыхнул и внезапно стал каким-то ненадежным. Тоненький голосок где-то внутри призвал к осторожности. Он глубоко вздохнул, стараясь засунуть неожиданное озарение куда поглубже.

– Дверь вон там, – сказал он. – Просто свали на хрен отсюда.

– У меня ноги устали.

Так что Доджи взял и замахнулся этим сраным кием – в глубине души он с самого начала знал, что именно так ему и следует поступить. Оскалившись в ухмылке, закусив нижнюю губу и со слабым всплеском долго сдерживаемого адреналина.

А что, на хер, еще было делать в такой ситуации?

Даже предвкушая драку, Карл чувствовал некоторое разочарование. У чванливого гангстера, мелкой сошки, хребет, может, чуть покрепче, чем у обычного сутенера, но все равно он не соперник тринадцатому. На самом деле Карлу ничто не угрожало.

«Ага, а ты, типа, ожидал чего-то другого от занюханного бара с черными стенами, в полузаброшенном районе, с почти полностью автоматизированной верфью по соседству. – В конце концов, он же обсудил все это с и-фейсом такси, кружа по пустынным улицам. – Признай, ловец, именно для этого ты тут и рыскал. Этого и хотел. Наслаждайся».

Сценарий драки уже настолько четко сложился в его голове, что она была практически предопределена. Сидя на высоком табурете, Карл уже перенес вес отчасти на стойку бара, отчасти – на ноги в проходе, потому что сам табурет намеревался задействовать. Он видел, как напряженно дрогнула, готовясь к удару, рука противника, схватил табурет за ножку и нанес зверский удар, впечатывая ее в ноги и грудь сутенера. Сиденье табурета под воздействием вращательного импульса пошло вниз, блокируя кий, – теперь гангстер не мог хоть сколько-нибудь поднять его. Карл выпустил табурет (тот отлетел в сторону), шагнул на отступившего сутенера, схватившегося за раненое лицо, и нанес сильный рубящий удар в шею. Сутенер рухнул на пол, по всей видимости мертвый. Эльвира вскрикнула.

У бильярдного стола замер в потрясении бритоголовый дружок упавшего, бессознательно ухватившись обеими руками за кий, будто в попытке защититься. Карл сделал несколько шагов вперед, как бы заполняя собой все помещение.

– Ну? – отрывисто бросил он.

До бритоголового было от силы пять-шесть метров; даже если он вооружен, то не успеет вытащить ствол раньше, чем Карл до него доберется. И по лицу того было ясно, что он это знает.