Шевеление слева – Карл подметил боковым зрением. Это бармен потянулся не то за телефоном, не то за оружием. Карл ткнул в его сторону указательным пальцем:
– Замри.
Сутенер на полу застонал и шевельнулся. Карл обвел испытующим взглядом все лица, прикидывая возможную реакцию, и пнул поверженного противника в голову. Стоны прекратились.
– Как его зовут? – бросил Карл в пространство.
– Э-э, Доджи. – Это бармен. – Доджи Квант.
– Так. Если тут есть хороший друг Доджи Кванга, который хочет остаться и все это со мной обсудить, я готов. А остальным лучше уйти.
Зашаркали ноги, которые раньше обвивали барные табуреты, и к выходу поспешно потек тонкий человеческий ручеек. Дверь распахнулась, и затылок Карла тронуло сквознячком. Бармен тоже воспользовался возможностью уйти. Осталась Эльвира, скорчившаяся в слезах на полу возле Доджи, и бритоголовый, который, кажется, просто не верил, что Карл даст ему просто так добраться до дверей. Тринадцатый холодно ему улыбнулся:
– Ты правда хочешь что-то предпринять?
– Нет, он не хочет, взгляни на его лицо. Так что не будь гондоном и дай ему выйти.
Самоконтроль и меш не дали ему с разворота ударить обладателя равнодушного самоуверенного голоса, который определенно забавлялся. Карл понял уже по этому тону, что на него направлено оружие. Ему было непонятно только, почему он до сих пор не лежит на полу рядом с Доджи, мертвый или умирающий.
Он отодвинул недоумение, с ироничной галантностью отступил, жестом указывая бритоголовому на дверь. В памяти тут же встала часовня тюрьмы Южной Флориды, ухмыляющийся сторонник теории превосходства белой расы, шествующий мимо него по проходу. Неожиданно ему стало тошно от всего этого: от дешевых поз и движений, пронзительных взглядов, от всей этой сраной предсказуемости ритуальных мужских танцев.
– Иди давай, – сказал он ровно, – путь свободен. И хорошо бы ты Эльвиру тоже прихватил.
Он смотрел, как друг Доджи Кванта выпускает кий, одновременно делая неуверенный шаг вперед, все еще не понимая, что здесь творится. Взгляд бритоголового метался от Карла к новому действующему лицу и обратно. Полная неспособность осознать происходящее отпечаталась на его лице, как след ботинка. Он опустился на одно колено перед шлюхой, выходной которой сложился так неудачно, и попытался поднять ее. Шлюха раскачивалась из стороны в сторону и рыдала, отказываясь вставать и вцепившись в неподвижное тело Доджи, длинные кудри падали на его застывшее лицо с широко раскрытыми глазами. Она плакала и причитала на какой-то непонятной Карлу уличной смеси китайского и испанского.
Найдется ли женщина, мимолетно подумалось ему, хоть одна женщина, которая станет вот так оплакивать его, когда пробьет его час?
– Мы не можем торчать тут всю ночь, – прозвучало сзади.
Карл медленно обернулся: страх схлопотать пулю поднял дыбом волосы на затылке. Пора было посмотреть, что за херня творится за спиной.
В дверях стоял высокий человек.
С ним было двое тоже не низких ребят, но именно он притягивал к себе внимание, будто цветное пятно на фоне тусклого ландшафта. Обостренные мешем чувства Карла приметили тяжелый серебристый револьвер в поднятой руке, обтянутой черной перчаткой, причудливый, какой-то прямо-таки антикварный револьвер, но дело было не в нем. И не в лоснящихся, зализанных назад темных волосах или еле заметном блеске кожи усталого, изначально белого, но загорелого лица – верный признак того, что человек нанес на себя скрывающий следы гель: наемные убийцы мажутся им, чтобы не оставлять на месте преступления генетический материал. Карл увидел все это и сосредоточился на главном.
На позе незнакомца, на том, как он стоял, как осматривал бар, который словно был создан исключительно для его удобства. На том, как сидела темная одежда, которую будто бурей потрепало, но обладателю при этом нет никакого дела, что на нем надето. На чем-то смутно знакомом, что читалось в его загорелом лице, точно он уже встречался на пути Карла прежде и что-то тогда для него значил.
Это должен быть тринадцатый. Паранойя подтвердилась. В игру с ответным ходом вступала команда Меррина. Ничего не кончилось.
Игрок в бильярд наконец-то преуспел в своих отчаянных попытках поднять с пола Эльвиру и повел ее мимо Карла, обнимая рукой за трясущиеся плечи. На его лице по-прежнему читалась смесь потрясения и непонимания. Карл кивнул ему, мол, проходи, а потом медленно повернулся посмотреть, как он наполовину тащит Эльвиру к выходу. Вновь прибывшие отодвинулись, чтобы дать дорогу этой парочке, а потом один из них закрыл дверь. За все это время серебристый револьвер ни разу не отклонился от цели.
Карл сардонически улыбнулся его обладателю и сделал несколько непринужденных шагов вперед. Человек с револьвером смотрел, как он приближается, но не шевельнулся и ничем не выразил недовольства. Карл выдохнул. Кажется, прямо сейчас его не пристрелят.
