Карл отсутствующе улыбнулся в ответ на ее оживление. Глядя на темную постель, на очертания тела под простыней, словно это был какой-то ландшафт, он отстранение заговорил:
– Сазерленд говорит, что обычным людям это дается легче. Вы лучше придумываете метафоры и глубже в них верите. Он говорит, я должен найти нечто еще. А до тех пор так и буду в тупике.
– Сазерленд тоже тринадцатый, да?
– Да.
– И он смог это сделать?
Карл кивнул:
– Вот именно. Он указал мне путь. Функциональный суррогат веры.
– И что это было?
– Он сказал мне составить список и всегда держать его при себе, думать о нем. Одиннадцать вещей, которые я хотел бы сделать до того, как умру. Значимых для меня вещей, вещей, которые мне важно сделать.
– А почему одиннадцать, а не десяток и не дюжина?
– Количество неважно. Одиннадцать, двенадцать, девять – все равно. Лучше не делать список слишком длинным, потому что тогда смысл упражнения теряется, а в остальном нужно просто выбрать число пунктов и прописать свои цели. Я выбрал одиннадцать. – Он опять помялся и почти виновато посмотрел на нее: – А потом понял, что для того, чтобы достигнуть девяти из них, мне нужно быть на Земле.
Вокруг снова сомкнулась больничная тишина. В полумраке он заметил, что Севджи повернула голову и смотрит в окно.
– И ты уже всего достиг? – тихонько спросила она.
– Нет. Пока нет. – Он прокашлялся, нахмурился: – Но я иду к ним. И это работает. Сазерленд был прав.
На мгновение показалось, что она не слушает, полностью уйдя мыслями во тьму за оконным стеклом. Потом она снова повернулась к Карлу, и ее волосы с сухим шорохом скользнули по подушке.
– А ты хочешь узнать мою тайну?
– Конечно.
– Три года назад я собиралась кое-кого убить.
– Правда?
– Да, я знаю. Все люди время от времени думают о том, чтобы кого-то прикончить. Но у меня все было серьезно. Я села и спланировала убийство. Среди моих знакомых есть копы и экс-копы, которые многим мне обязаны. Давно, когда я только пару лет работала патрульной и была наивной и неискушенной, произошел инцидент со случайным убийством. – Она слегка кашлянула. – Это долгая история, не буду утомлять тебя подробностями. Один допрос перешел границы дозволенного. Я была там в это время, видела, как все произошло. Думаю, кто-то мог бы сказать, что я стала соучастницей, и отдел внутренних расследований определенно был склонен смотреть на дело именно так. На меня стали давить, хотели, чтобы я дала показания в обмен на иммунитет. Но доказать, что я присутствовала тогда в допросной, было невозможно, а стучать я не стала, стояла на своем, и полдела развалилось. Через девять лет после этого, то есть, как я тебе и сказала, три года назад, в Нью-Йорке были ребята, которые благодаря мне сохранили полицейские значки. Были и другие ребята, которые, если бы не я, оказались в тюрьме. Я могла это сделать, Карл. Могла осуществить свой план.
Она снова раскашлялась. Карл приподнял ее, поднес к губам салфетку и сидел так, пока она не прочистила легкие, а потом отер ей рот. Дал отхлебнуть воды, нежно опустил на подушку. Отер пот со лба другой салфеткой, подождал, пока стабилизируется дыхание. Склонился к ней:
– И кого ты хотела убить?
– Эми Вестхофф, – горько сказала Севджи. – Эту суку тупую, которая убила Итана.
– Ты же говорила, за ним пришел спецназ.
– Да. Но ведь кто-то настучал на него, кто-то узнал, что он – тринадцатый, и сообщил об этом в местное отделение АГЗООН. Помнишь, я рассказывала тебе в Стамбуле, что до меня Итан встречался с белобрысой чирлидершей из инфоотдела?
– Смутно.
– Эта белобрысая и есть Вестхофф. В ту неделю, когда Итан переехал ко мне, она подловила меня в коридоре возле моего кабинета, оскорбляла и орала, что я просто не понимаю, во что ввязываюсь. Говорила, что развалит на хер и мою жизнь, и жизнь Итана, если я не отступлюсь.
– Думаешь, она была в курсе, что Итан – тринадцатый?
– Не знаю. Скорее всего, тогда еще нет. Если бы знала, думаю, стала бы шантажировать его этим, когда он попытался от нее уйти.
– Может, она и шантажировала, просто Итан тебе не сказал.
Севджи надолго замолчала, обдумывая эти слова. Карл склонил голову в одну сторону, потом в другую, разрабатывая затекшую шею.
