Черный человек полностью

– Онбекенд – тринадцатый. – Карл мимолетно подумал, не поднажать ли ему на Нортона, вырвать из его голоса эту замогильную интонацию, которая сейчас слышалась в каждом слове. – Может, Манко Бамбарен нанял его, а может, просто ведет дела с его нанимателями, но, что бы их ни связывало, это не узы крови, как в случае с Меррином. Для Манко мы с Онбекендом два сапога пара, монстры, которых можно для собственных нужд стравить между собой. Три года назад он выдал мне Невана, чтобы спасти свою задницу, и сдаст Онбекенда из тех же соображений. В конечном счете он бизнесмен и будет делать то, что хорошо для бизнеса. Если мы создадим для его бизнеса достаточно серьезную угрозу, он сдастся.

– Мы?

– Оговорился. Я-то в любом случае поеду. Ты можешь отправиться со мной или нет, это уж как твоя неизменная совесть тебе подскажет. Мне будет легче с тобой, но если нет, то ладно. – Карл пожал плечами. – Я пообещал Гутьерресу, что вернусь на Марс и убью его, и это было всерьез. Попасть в Альтиплано куда как легче.

– Я могу остановить тебя.

– Нет, не можешь. Стоит только попытаться мне помешать, и АГЗООН вытащит меня отсюда. Они уже пытались это проделать на прошлой неделе, чуть ли не заталкивали меня в челнок. Если я к ним обращусь, они не упустят своего шанса. А потом я просто куплю билет в Перу.

– Но КОЛИН все равно может сильно осложнить тебе жизнь.

– Ага, КОЛИН вечно этим занимается. Профессиональный риск. Это никогда прежде меня не останавливало.

– Такой крутой, да?

– Тринадцатый. – Карл спокойно посмотрел на собеседника: – Нортон, это то, что во мне заложено, то, подо что заточена вся химия моего тела. Я собираюсь создать мемориал Севджи Эртекин из крови Онбекенда, и я окорочу каждого, кто встанет на моем пути. Включая тебя, если ты меня вынудишь.

Нортон снова опустился на скамью.

– Думаешь, только у тебя так? – пробормотал он. – Думаешь, мы сейчас чувствуем что-то другое?

– Понятия не имею. Но чувствовать и делать – это совершенно разные вещи. Вообще-то на Марсе есть такой парень, Сазерленд, так вот он говорит, что люди построили всю свою цивилизацию в зазоре между этими двумя понятиями. Прав ли он? И тут я тоже не имею понятия. Но одно знаю точно: около часа назад, – Карл махнул рукой в сторону больницы, – Мурат Эртекин чувствовал, что хочет избавить дочь от мучений. Но он не смог или не захотел это сделать. Я не осуждаю его за решение, как не стану осуждать тебя, если ты не пойдешь со мной, если сделаешь другой выбор. Может, у вас, людей, такого рода штуки впаяны не слишком глубоко. Во всяком случае, именно это говорили нам в «Скопе». Нас учили, что мы особенные потому, что способны делать то, для чего у создавшего нас общества кишка тонка.

– Ну да, – горько проговорил Нортон, – давай, верь во все, что написано на плакатах для рекрутов, почему нет?

– Я не сказал, что верю, я сказал, что нам это внушали. Я не обязан верить, что так и есть. Но лозунги на плакатах определенно не срабатывают как следует ни с нами, ни с людьми. – Карл вздохнул. – Слушай, Нортон, я не знаю, может, и правильно, что у тебя кишка тонка целенаправленно кого-то убить, что ты забыл, как это делается. Может, это хорошо. Может, это делает тебя лучшей личностью, чем я, лучшим членом общества, вообще – лучшим человеком. Я не знаю и знать не хочу, для меня это не имеет значения. Я собираюсь уничтожить Онбекенда, я собираюсь уничтожить любого, кто встанет на моем пути. А теперь ответь, ты со мной или нет?

В гостинице для него нашлись будничные, мирские дела. В последние четыре дня жизни Севджи его собственное существование застыло, он не делал ничего, только сидел у ее постели и ждал. На нем была та же одежда, что и в день, когда Севджи подстрелили, а за такой срок даже ткань от «МарсТех» начинает выглядеть неопрятно. Он снял с себя все и отослал в чистку. Заказал в гостиничном каталоге нечто похожее, оделся и отправился на поиски телефона. Он предполагал, что телефон можно заказать вместе с одеждой, но привычная осторожность остановила его. К тому же ему нужно бы пройтись, то ли уходя от чего-то, то ли, наоборот, двигаясь чему-то навстречу. Что-то гнало вперед, эта потребность будто угнездилась в пустом желудке и поднималась кверху крошечными пузырьками.

– С кузеном Бамбарена ничего не вышло, – сказал Нортон, когда они возвращались в город. Он так плюхнулся на заднее сиденье такси, будто у него отказали суставы. – Так что, если ты ищешь способ к нему подобраться, забудь. Мы узнали имя, Суэрте Феррер, он известей на улицах как Maldicion[73], одно время работал по мелочи на иисуслендские familias. Потом отсидел три года в тюрьме Южной Калифорнии за связи с организованной преступностью, а сейчас след его затерялся.

– Н-джинны не смогли его найти?

– Он ушел со всех радаров где-то в Республике, а я не могу организовать там поиск, не спровоцировав серьезный дипломатический инцидент. Мы не ходим там в любимчиках, после того как вытащили тебя из флоридской тюрьмы.

– Ты не думал подключить местный полицейский департамент?