Черный человек полностью

Голос внезапно становится хриплым. Только он с ней сейчас и разговаривает. Рядом молчит напряженный Нортон, от него никакого толку. Мурат Эртекин стоит у кровати на коленях, прижимаясь лицом к ладони дочери, сдерживая слезы с видимым усилием, которое сотрясает все его тело, когда он дышит. Карл собирается с силами, чтобы продолжить. Сжимает ее руку.

– Помни об этом, Севджи. И еще солнечный свет, который пробивается сквозь кроны.

Она едва-едва пожимает его руку в ответ. Хихикает почти беззвучно, лишь воздух вырывается из разомкнутых губ.

– И девственницы. Не забудь про них.

Он с трудом сглатывает:

– Да, прибереги там одну для меня. Я подтянусь туда, Севджи. Догоню тебя. Мы все тебя догоним.

– Сраные девственницы, – сонно бормочет она. – Кому они нужны? Учи их всему, блин…

И потом, в конце, перед самым последним вздохом:

– Папа, он хороший человек. Он чистый.

Карл толчком распахивал двери, и люди в коридорах спешили убраться с его пути. Он нашел лестницу, сбежал вниз в поисках выхода.

Зная, что выхода нет.

Уже после Нортон нашел его в парке. Карл не сказал, что будет там, но чтобы об этом догадаться, не нужно быть детективом. В последние дни они часто сидели на ставших такими привычными скамьях вокруг фонтана. Сюда они шли, когда давление больницы делалось невыносимым, когда пахнущий антисептиком, нанотехнологически очищенный воздух становился слишком жестким и сухим, чтобы им дышать. Нортон шлепнулся рядом с Карлом на скамейку, как на диван в общей гостиной съемной квартиры. Уставился на залитые солнцем струи фонтана, молчал. Он явно пытался привести себя в порядок, но его лицо все еще выглядело воспаленным от слез.

– Появились проблемы? – спросил его Карл.

Нортон еле заметно покачал головой. Голос его казался механическим:

– Они там попытались поднять шум, но полномочий КОЛИН хватит, чтобы их успокоить. Эртекин с ними разбирается.

– Значит, мы свободны и можем идти.

– Свободны? – Функционер КОЛИН непонимающе нахмурился. – Ты всегда был свободен, Марсалис, и мог уйти.

– Я не это имел в виду.

Нортон сглотнул:

– Слушай, будут похороны. Поминки. Формальности. Не знаю, как ты…

– Меня не интересует, как поступят с ее телом. Я собираюсь найти Онбекенда. Ты будешь мне помогать?

– Марсалис, слушай…

– Это простой вопрос, Нортон. Ты видел, как она умерла. Как ты намерен поступить?

Нортон судорожно, прерывисто вздохнул:

– Думаешь, убийство Онбекенда улучшит ситуацию? Думаешь, оно вернет Севджи?

Карл уставился на него:

– Я буду считать это высказывание риторическим.

– Неужели тебе еще недостаточно?

– Недостаточно чего?

– Убийств! Ты убиваешь все, до чего дотягиваются твои поганые ручищи! – Нортон поднялся со скамьи, навис над Карлом. Слова вылетали из него с шипением, будто отравляющий газ: – Ты только что забрал жизнь Севджи и теперь можешь думать только о том, чтобы найти и убить еще кого-то? Это, мать твою, все, что ты умеешь?

Несколько голов повернулось в их сторону.

– Сядь, – угрюмо сказал Карл, – пока я не свернул тебе шею на хрен.

Нортон злобно осклабился. Нагнулся так, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с лицом Карла.

– Хочешь, блядь, мне шею свернуть? – Он ткнул в шею пальцем. – Вот она, мой друг. Вперед, не стесняйся, мудак.

Он говорил серьезно. Карл закрыл глаза и вздохнул. Потом открыл их, снова посмотрел на Нортона и медленно кивнул.

– Хорошо. – Он кашлянул. – На это можно посмотреть с двух точек зрения, мой друг. Смотри, мы можем поступить цивилизованно, феминизированно, конструктивно и затеять долгое образцово-показательное расследование, которое может в конце концов снова привести, а может и не привести нас к Манко Бамбарену, Альтиплано и Онбекенду. А можем воспользоваться твоими полномочиями, прихватить кое-какое оборудование, полететь прямо к Манко и припереть его к стене.

Нортон снова выпрямился и покачал головой:

– Думаешь, он все тебе вот так возьмет и выложит?