– Ну так она больше не надвигается. Так, ползет еле-еле. Я лежу тут, смотрю туда, куда должна уйти, и кажется, будто мне придется несколько километров проползти на четвереньках по скалистой херне. Не хочу. Не хочу больше играть в эту тупую игру.
– Севджи, ты… – начал Нортон.
Она улыбнулась ему:
– Да, Том, я уверена. Я довольно долго над этим думала. Я устала, Том. Устала проводить полжизни обдолбанной, а вторую половину мучиться от боли, только для того, чтобы понимать, что я, блин, еще не мертва, что я еще часть этой жизни. Пришло время с этим покончить, пора уже. – Она снова повернулась к Карлу – У тебя с собой?
Карл вытащил гладкий белый пакетик и протянул ей. Утренний свет пробрался с улицы, блеснув на глянцевитом пластике упаковки. Распрощаться со светом будет очень тяжело. По утрам, когда кто-нибудь открывал занавески, солнечные лучи танцевали по палате, и ради этого почти стоило оставаться в живых. Именно за это она цеплялась бесконечными ночами, то ныряя в сновидения, то снова возвращаясь к реальности. Потому-то и продержалась так долго. Она, может, держалась бы еще какое-то время, встретила утро еще несколько раз, если бы не была такой дьявольски усталой.
– Папа, – она говорила совсем тихо, но даже для этого ей приходилось прилагать огромные усилия, – это больно?
Мурат откашлялся. Покачал головой:
– Нет,
– Это хорошо, – задыхаясь, прошептала она. – Как следует выспаться мне не помешает.
Она нашла глазами Карла. Кивнула и стала смотреть, как он вскрывает пакетик и готовит инъекцию. Движения его рук были точными, и, похоже, он действовал машинально, поэтому Севджи подумала, что ему, наверно, не раз доводилось проделывать это в прошлом на полях сражений. Потом она поглядела на Тома, обнаружила, что тот плачет, и мягко сказала:
– Том, подойди и возьми меня за руку. Папа, и ты тоже. Не плачь, папа. Пожалуйста, не плачьте. Вы должны радоваться, что мне больше не будет больно.
Она посмотрела на Карла и не увидела слез. Его лицо было черным камнем, он приготовил шприц и теперь держал его одной рукой в луче света, а другая рука тем временем коснулась теплыми мозолистыми пальцами ее локтевого сгиба. Глаза их встретились, он кивнул и проговорил:
– Скажешь, когда.
Она снова посмотрела на их лица. Улыбнулась каждому, сжала их руки. Потом ее взгляд снова остановился на лице Карла.
– Я готова, – шепнула она.
Карл склонился над ней. Вместе с теплом его пальцев она почувствовала короткий холодный укол: миг – и ощущение пропало. Он протер место укола тампоном, приложил что-то холодное, надавил. Вытянув шею, чтобы приблизиться к нему, она мазнула сухими, как бумага, губами по его колючей небритой щеке. Вдохнула его запах и опустила голову на подушку, а по телу, изгоняя боль, уже разбегалось восхитительное, такое желанное тепло.
Севджи ждала, что будет дальше.
Солнечный свет снаружи.
