– Вроде допроса? Думаете, пытался выбить из нее признание?
Карл с минуту думал, уставившись на границу света и тьмы, туда, где кончался экран и начиналась стена.
Воспоминания извивались, как змеи, – казалось, эта полицейская заставляет его нырять в глубины памяти чуть ли не каждый раз, когда открывает свой проклятый рот. В тюрьме –
– Не думаю. Есть более разумные способы добыть информацию.
– Тогда что? – настаивал Нортон. – Просто садизм в чистом виде? Или это какие-то штучки, свойственные
Карл на миг многозначительно посмотрел на Нортона. Тот выдержал взгляд. Карл пожал плечами и сказал:
– Может, это он со злости. Может, по каким-то причинам этот Меррин потерял самообладание.
Эртекин нахмурилась.
– Ладно, а потом он просто… Что просто? Просто успокоился и застрелил ее?
– Может быть.
– Я по-прежнему не вижу в этом особого смысла, – сказал Нортон.
Карл снова пожал плечами, на этот раз пренебрежительно.
– А должны?
– Что вы имеете в виду?
– То, что на базовом биохимическом уровне вы, Нортон, отличаетесь от Меррина. И все вы отличаетесь. В лимбической системе, мозжечковой миндалине и орбитофронтальной коре Меррина происходит около тысячи биохимических процессов, которые вам не свойственны. – Карл намеревался сказать это холодно и бесстрастно: взаимодействуя с людьми, он привык воздерживаться от намеков на конфликт в словах и жестах. Однако скука, звучавшая в голосе, изумила его самого, и он поскорее закончил – Конечно, вы не видите в этом смысла. Вам не на что опереться, чтобы понять этого парня.
В слабо освещенной комнате для собраний установилась тишина. Карл чувствовал взгляд Этрекин так, будто это было прикосновение. Он посмотрел на свои руки:
– Вы сказали, он убил еще двадцать человек.
Нортон принял подачу:
– Семнадцать убийств подтверждены следами генетического материала, обнаруженными на месте преступления. Еще в четырех случаях у нас нет полной уверенности. И это не считая людей, которых он убил и съел на «Гордости Хоркана».
– Ага. У вас есть карта убийств? Мест, где он побывал?
Он не поднял глаз, но снова почувствовал, как напарники переглянулись.
– Конечно, – сказал Нортон.
Он что-то сделал с инфопланшетником, и изображение крови Тони Монтес исчезло. На его месте высветилась карта Северо-Американского континента, прошитая нитями автомагистралей и рассеченная красными линиями границ Штатов Тихоокеанского Кольца и Союза. На карте – семнадцать черных квадратов и четыре серых, на каждом – миниатюрное фото жертвы. Карл встал и подошел поближе, чтобы лучше их рассмотреть. На квадратике Вольной Гавани Ангелин был снимок смеющейся Тони Монтес с праздничной прической и в платье с открытыми плечами. Он легонько коснулся снимка, и под ним замелькала информация. Мать, жена, агент по продаже недвижимости. Труп.
Он посмотрел на другие фотографии, испещрявшие карту. По большей части они были чем-то схожи: снимки беспечных живых людей в разные моменты жизни. На двух или на трех были голографические изображения с удостоверений личности, но с остальных, обрезанных так, чтобы за рамкой остались члены семьи или друзья, люди улыбались и щурились на камеру. Тут были лица разных национальностей и возрастов, от тридцати с хвостиком до старика под семьдесят. Семейные, одинокие, имевшие детей и не имевшие. Специалисты по информационным системам и чернорабочие и весь спектр профессий между ними.
Этих людей не объединяло ничего, кроме континента, на котором они жили, и факта, что они умерли.
Карл вернулся к Западному побережью. Нортон сделал что-то с инфопланшетником, и поверх основной карты возникла Область Залива Сан-Франциско. Место крушения «Гордости Хоркана» было отмечено слишком крупным для масштаба карты прямоугольником у берега, возле него столбиком располагались одиннадцать фотографий с фамилиями. Еще три красных квадрата скучковались вокруг Сан-Франциско и Окленда. Карл мгновение смотрел на них, ощущая, что с ними что-то не так. Он нахмурился, дотронулся до меток, прочел бегущую информацию.
Увидел даты.
– Да, верно. – Эртекин за его спиной подошла ближе. Неожиданно он ощутил ее запах. – Он возвращался. Два убийства в день крушения «Гордости Хоркана». Потом он пересек границу и оказался в Республике. Следующая остановка – Ван-Хорн, Техас, девятнадцатое июня. Эдди Танака, убит выстрелом возле публичного дома на десятом федеральном шоссе. А потом Меррин возвращается в Область залива, примерно четыре месяца спустя, второго октября, и убивает этого Джаспера Уитлока. Вам это о чем-то говорит?
– Он забыл свой бумажник?
