Он замолчал, потому что Севджи отвела от него взгляд и посмотрела куда-то на пляж. Он тоже обернулся, хотя давно отточенное чувство уже подсказало ему, что на этот раз к ним действительно идет Нортон. Тот спускался с низкого гребня дюны, шаркая ногами по песку, и Карл наметанным глазом увидел, что их ожидает куча плохих новостей.
– Тони Монтес. Сорок четыре года, мать двоих детей. – Нортон говорил, и на настенном экране в комнате совещаний последовательно сменялись кадры. Довольно привлекательная латиноамериканка, снимок с удостоверения личности, резкие черты располневшего с возрастом лица несколько расплылись, красновато-каштановые волосы подстрижены коротко и элегантно.
– Он ее изнасиловал? – спросил Карл.
– Нет. Следы сексуального насилия отсутствуют.
– Как и в остальных случаях, – тихо сказала Севджи. – Балтимор, Топика и еще этот сраный городишко в Оклахоме. Лоам Спрингз? Где бы он ни убивал женщин, везде одно и то же. Им явно движет не секс.
– Сштоам Спрингз, – уточнил Нортон. – Вообще-то это сраный городишко в Арканзасе, Сев. На самой границе штата, помнишь?
– Нет, не помню, – огрызнулась Эртекин, но, кажется, почти сразу пожалела о своей резкости. Она махнула рукой, и ее голос зазвучал сдержаннее: – Слишком много всего происходит, Том, так что шансов запомнить это место у меня почти не было.
Нортон пожал плечами:
– Однако времени на то, чтобы решить, что это сраный городишко, тебе хватило, да?
– Ой, заткнись, а? Это же все Иисусленд, разве нет? – Эртекин потерла глаз и кивнула на экран: – А это почему помечено?
Там застыла серия изображений другого участка светло-кремовой стены, который казался фрагментом теста Роршаха, состоящим из пятен крови и ткани. В уголке каждого кадра мигал крошечный красный треугольничек.
– А, это полицейские Ангелин не смогли разобраться. – Нортон ткнул в инфопланшетник на столе. На экране поверх картинки появились криминалистические данные. – Когда Меррин в конце концов застрелил эту женщину, она стояла на ногах в соседней комнате. Высокоскоростная электромагнитная пуля прошла через голову и застряла в стене. Чтобы сделать такой выстрел, он должен был стоять прямо перед ней, но тут есть нестыковка. Я понял, если бы она умерла, упав на колени, когда у нее уже не осталось сил бороться. Но вот так стоять и ждать смерти, после такого отчаянного сопротивления… Как-то оно не вяжется.
– Вяжется. – Карл мгновение помолчал, прислушиваясь к своей интуиции. Он привык к ней, так же, как его пальцы привыкли держать рукоять «Хаага». – Она сдалась прежде, чем у нее кончились силы, потому что он припугнул ее чем-то намного худшим.
– Что может быть хуже смерти от побоев? – Когда Нортон говорил это, в его глазах светилась ледяная ярость. Карл вполне допускал, что причиной этому не только Меррин, но и сам Карл. – Хотите, может быть, мне сказать, в чем была суть его угрозы?
– Дети, – тихо сказала Эртекин.
Карл кивнул:
– Да. Возможно, и муж тоже, но именно угроза добраться до детей решила дело. Он сыграл на ее генетических связях. Сказал, что дождется, когда дети вернутся домой.
– Вы не можете этого знать, – сказал Нортон. Он все еще был очень зол.
– Конечно, не могу. Но это самое очевидное объяснение. Он вошел, невзирая на защиту дома. Либо его впустила Монтес, потому что была с ним знакома, либо он выпотрошил программное обеспечение; в таком случае ему пришлось как следует изучить дом, и он наверняка знал, что там есть дети, и что они скоро вернутся. Этим рычагом он и воспользовался.
Он увидел, как напарники переглянулись между собой.
– Какая-то логика в этом есть, – сказала Эртекин больше самой себе, чем кому бы то ни было, – но вопрос остается. Если он собирался надавить на нее с помощью детей, почему не сделал это сразу? Зачем ему понадобилось утруждать себя плясками вокруг мебели?
Карл покачал головой:
– Не знаю. Но по мне этот выстрел выглядит как исполнение приговора. А избивал он ее с какой-то другой целью.
