— Мы попытаемся добраться до города. Пусть никто не покидает объект. Ждите указаний от МЧС, здесь вам ничего не угрожает. Обеспечьте трехразовое питание… бесплатно. Пресекайте панику. За имущество отвечаете головой.
Через десять минут охрана была уже собрана и выстроена в подобие шеренги. Мазаев прошел мимо них, уже в теплом кожаном плаще. Мужики — точнее, молодые парни — в черной форме не выглядели уверенными, переглядывались и вполголоса переговаривались. Несколько старших охранников в камуфляже смотрелись поспокойнее, на них он в основном и полагался.
— А ну слушать, — сказал Мазаев негромко, и все замерли, глядя на него, как бандерлоги на Каа. — Так-то лучше. — Он обвел толпу взглядом из-под брежневских бровей. — У меня для вас три новости. Хорошая, плохая и — мать ее за ногу — очень плохая. Начну со второй. Американцы расхерачили нашу Родину.
По строю прошел недоверчивый шепот.
— Да что вы блеете, как овцы? Теперь очень плохая. В ближайшую неделю мы все помрем.
Теперь ответом было гробовое молчание. Похоже, ему они верили не меньше, чем президенту с экрана.
— Новость хорошая: шанс есть. Только надо поработать.
Без отлагательств они выехали.
Откинувшись на сиденье, Мазаев почувствовал подступающую злость.
Столько средств вложено, и все псу под хвост! Долбаная страна выбрала подходящее время, чтобы сыграть в ящик. Но они его плохо знают, если думают, что он пойдет за ней.
Еще месяц назад его будто стукнуло — он понял: чтото надвигается. Другой бы посмеялся, но Мазаев привык доверять своему чутью. В жизни оно его еще не разу не подводило. Тогда он начал лихорадочно избавляться от активов в соседних Кемеровской и Томской областях. Все это были высокодоходные предприятия, но чтото подсказывало ему — их надо сливать, и быстро. Себе он объяснял это просто: мол, «жопой чую», государство готовится к какимто нехорошим шагам и, отдавая в одном месте, заберет в другом.
Год за годом он все больше влезал в сельское хозяйство. Федеральные программы поддержки птицеводства и свиноводства делали эту рискованную сферу бешено рентабельной для того, у кого были нужные подвязки. К 2019 году его владения раскинулись на территории трех районов Алтайского края. Там находились его латифундии, где трудились двадцать тысяч крестьян, которых он открыто называл «своими». Они и так являлись его фактическими крепостными, отрабатывая свои заложенные земельные паи. А в Заринске, который его владения охватывали кольцом, местные баи на него чуть ли не молились, ведь ему принадлежали важнейшие промышленные объекты города и окрестностей. В самом городе это были хлебокомбинат и ликероводочный завод, которые удовлетворяли самые важные потребности населения. Там находились автобаза и тракторнобульдозерный парк, позволявшие вести своими силами перевозки и несложные инженерные работы.
Там же был оптовый продовольственный склад. Километрах в пяти от городской черты стояла свиноферма, оборудованная по последнему слову техники, и птицефабрика, где выращивали от перепелок до страусов, а аккурат между ними был хладокомбинат для обработки продукции. Небольшой угольный разрез (его он не успел продать) был энергетической базой. Когда к этому списку добавилась электростанция, независимая от источников сырья, круг замкнулся. Мазаев создал замкнутый цикл жизнеобеспечения.
Может, у его работников и не было корпоративной культуры, как в Японии, но все они держались за свою работу, ведь найти другую было проблематично. Можно было рассчитывать на их лояльность. Особенно когда вокруг настанет полный звездец.
Собственный ЧОП, в переводе на армейский язык почти батальон, оберегал покой «княжества». По вооружению он не уступал местным органам правопорядка, по численности легко их бил. Да и начальник горотдела был своим человеком.
Если они туда доберутся, им никто не будет страшен. И если то, что сказали по радио, — правда, им сильно повезло.
Вокруг Заринска не было ни потенциальных мишеней для ракет, ни других опасных объектов. И был силовой вакуум, который он со своей частной армией мог заполнить. Плотность населения низкая, и почти все оно копается в земле. А нормальные селяне, которые работают, а не пьют, это вам не городские маргиналы. Они порядок любят. Мазаева они, может, и боятся… но примут как неизбежное зло.
Единственная автотрасса легко перекрывалась, как и железная дорога. Последнюю, если понадобится, можно взорвать. И тогда они станут почти островом.
На парковке их уже ждали шесть УАЗов охраны и машина Корниленко, реквизированная им для своих нужд, как замена своему «лендроверу».
Небеса пламенели и покрывались черными и серыми полосами, похожими на адскую радугу. По поверхности УАЗа забарабанил дождь. Молчаливый секьюрити открыл над ним зонтик.
