Они повернули на север. Где-то справа должна была быть огромная коробка торгового центра «Гигас», но от нее не осталось и следа. Не было и автовокзала. Антон увидел, как справа проглядывают из-под грязи рельсы железной дороги и остатки эстакады, и понял, что они на правильном пути. Впрочем, водителю и штурману было виднее.
Академгородок, который они миновали по касательной час назад, не сильно изменился с тех пор, как они эвакуировались. Вода отхлынула, и район навсегда застыл в посмертном оцепенении. Там были прежние улицы и дома, только без людей. От тех не осталось даже тел — их или унесла вода, или скрыли наносы грязи, коегде доходившие до окон первого этажа.
А вот в центре города все было по-другому. Вначале казалось, что они легко найдут нужную улицу, но по мере приближения к цели возникли трудности. Проблемой стало даже определение номеров домов: краска слетела, таблички оплавились и стали нечитаемы. Здания-ориентиры либо рухнули, либо были изуродованы до неузнаваемости, а некапитальные постройки, вроде остановок и торговых рядов, сгорели дотла. Можно было десять минут ломать голову и только потом догадаться, чем раньше была эта груда камней и чей это памятник, оплавленный и похожий на языческого идола.
Понять, где они, можно было, лишь сопоставляя картину прежнего города с тем, что представало перед их глазами теперь. Приходилось многое вспоминать. Время шло, а люди в кабине становились все мрачнее. Еще недавно бурно делившиеся эпизодами из прошлой жизни, они один за другим угрюмо замолкали. Они воскрешали в памяти картины того города, который находился на этом месте всего год назад: вот здесь было кафе, вот здесь ресторан, а тут вроде бы торговали какими-то сувенирами. Каждый думал о чемто своем.
Антон видел, с каким трудом его товарищи выбирают направление. Курс корректировал один из «областников», немолодой мужик с сизым носом в красных прожилках по фамилии Либерзон, сидевший между водителем и командиром. Звали его Иван Иванычем. Другой уцелевший, из городского пункта управления, сидел с краю, еще одно сиденье в кабине пустовало.
На коленях у проводника была подробная карта с пометками еще со времен спасательной операции. Красный круг радиусом в три километра соответствовал эпицентру первого, более мощного взрыва: там сгорело все, что могло и не могло гореть. Здесь была зона сплошных разрушений.
Из Зеленой и Синей зон уцелевшие жители Новосибирска давно вынесли все, что можно было употребить в пищу. Караваев удивлялся той методичности, с которой город был разграблен. В радиоактивном аду люди не пропустили ни одной буханки хлеба, ни одной банки консервов там, где можно было хоть недолго находиться на открытом месте; не забыли ни одного ларька, ни одной забегаловки, а про склады и говорить нечего. Выпотрошили даже автоматы для продажи леденцов, при том, что магазины бытовой техники или ювелирных изделий остались почти нетронутыми.
А здесь, рядом с «Ground Zero», на поверхности ничего не нашел бы даже самый отчаянный мародер. То, что не доделали пожары и взрывная волна, закончило наводнение — и все здесь было теперь погребено под слоем спрессованных обломков. С лопатой тут было делать нечего, и даже экскаватор не мог бы помочь.
Но именно здесь глубоко под землей они надеялись найти то, что поможет Подгорному пережить новую зиму без голода.
Даже выйдя на поверхность, они продолжали жить в режиме вечного аврала. Как только в начале сентября закончилась свистопляска с уборочной, когда из земли пришлось выкапывать недозревшую картошку — практически монокультуру, сразу же началась подготовка к зиме. Уже в конце октября ждали заморозков до минус двадцати.
Еще в начале уборочной страды стало ясно, что крохотного урожая хватит только до следующей весны. Охота не могла заполнить брешей, рыбы в ближайших реках не было, и даже забой лошадей и коз мало что дал бы.
Перед общиной снова встал ненадолго забытый призрак голода. Руководство ломало голову, перекраивая продовольственные нормы, как тришкин кафтан.
Наличного запаса хватит, чтобы пережить зиму, правда, не без голодных обмороков. Казалось, помочь может только чудо, но дни шли, а чудес не происходило. Стоит ли удивляться, что когда подвернулась возможность поискать еду там, где искать ее никому еще не приходило в голову, — в эпицентре, то за нее сразу ухватились?
Возглавлял экспедицию Павел Ефремов, за техническую часть и вождение отвечал бывший нефтяник, работавший на «северах», а на Антоне лежала ответственность за спуск. Или «залаз», как он его называл.
