Автопарк Подгорного поражал пестротой. Тут были и армейские «Уралы», найденные еще в Новосибирске, и десяток КамАЗов, доставшихся поисковикам в почти идеальном состоянии, и два ГАЗ-66 выживальщиков (которые еще называли «Шишиги»), которые прошли испытание посерьезнее, чем ралли «Париж—Дакар». Из боевой техники имелись две боевые машины пехоты, три МТЛБ и несколько новых «Тигров» и «Волков». Тут же был целый взвод внедорожников и малотоннажных грузовиков. Все это собирали с миру по нитке, и если мелочь в основном происходила из подземных гаражей, где ее не затронуло действие импульса, то почти все большегрузные автомобили были добыты во время вылазок.
Но для особой задачи были выделены особые машины — два амфибийных вездехода ДТ30 «Витязь». Эти двухзвенные гусеничные машины могли пройти по любому грунту, болоту, снегу и даже пересечь средней ширины речку. После «доводки» десятитонные вездеходы потяжелели еще на триста килограммов. Теперь они были полностью загерметизированы, а усиленный листовым свинцом корпус давал водителю и пассажирам защиту от остаточной радиации, почти как у современных танков. Ходовые качества не пострадали, для такого мощного двигателя лишние несколько центнеров - не помеха. Поступавший снаружи воздух очищала оригинальная система фильтрации: жалко, патент на инновацию было уже не оформить. По принципу «системы ниппель» снаружи разместили даже датчики радиоактивности, а табло счетчика вывели на приборную панель. Стальными заглушками закрыли все лишние окна, зато установили несколько камер для кругового обзора.
В принципе это была и готовая противопульная броня, без которой экипажу агрегата, тащившегося с черепашьей скоростью, было бы весьма неуютно. Конечно, полагаться на нее следовало с оговорками. Но на танках и БМП двадцать тонн груза не перевезти, да и не было у них танков.
Гусеничные «марсоходы», как их прозвали в Подгорном, нашли случайно, когда проверяли застрявшие на железной дороге составы. Они стояли на платформах посреди чистого поля, укрытые брезентом. Новенькие, без единой царапины. Должно быть, направлялись в Нефтеюганск или Новый Уренгой, где подобную технику использовали нефтяники и газовики.
Были веские причины выбрать для операции именно эти машины. Спустя год и месяц после взрыва двух бомб уровень радиоактивного заражения в Новосибирске должен был упасть до мизера, но с наступлением весны откуда-то вылезли мерзкие миллирентгены, которые за часы работы складывались в рентгены. В идеале желательно было провести большую часть работы, не покидая кабины.
Кроме радиации, герметичность машины защищала и от других вредных факторов. Даже сейчас, осенью, находиться в столице Сибири было трудно из-за одуряющего смрада. За теплые июнь, июль и август трупы интенсивно разлагались, но теплокровных животных осталось слишком мало, чтобы разделить с бактериями трапезу. Через пяток лет в такой сырости от них останутся голые кости.
БМП ехала впереди. Без нее они могли бы, не добравшись до Новосибирска, пропасть в зоне голодных озверевших деревень. Но пулемет КПВТ и крупнокалиберная пушка заставляли местных сидеть по домам.
Чем дальше они углублялись в «мертвую зону», тем сильнее крепло в каждом из них убеждение, что ей дали справедливое название.
Обезображенные дома смотрели на них пустыми провалами окон, скалились вслед торчащими из покореженных плит арматуринами, стучали дверями-зубами, а в горлах их опустевших подъездов и лифтовых шахт рождался вой, не суливший непрошеным гостям ничего хорошего. Их встречали вымершие улицы, на которых единственными звуками в те минуты, когда стихала буря, был рокот двигателей их вездеходов и лязг гусениц.
Они уже миновали красную черту на карте, отмечавшую зону стопроцентного поражения неукрытой живой силы. Перешли ее незаметно: просто постепенно дома теряли свой первоначальный облик, лишались крыш и верхних этажей, прижимаясь к земле. Все чаще между зданиями стали мелькать бесформенные груды щебня. Кирпичные коробки стояли дольше всего, но при приближении к Центральному району сдались и они, и дальше потянулись только обрубки в один-два этажа.
Здесь уже не жил никто. Живые наведывались сюда за уловом и, потратив весь день на занятия «археологией», спешили вернуться домой дотемна. Ночью район безраздельно принадлежал своим мертвым хозяевам.
Отчаявшись разглядеть знакомые дома, Антон надеялся опознать хотя бы собор Александра Невского, но не увидел ничего похожего. Между тем большое пространство чуть правее могло быть только площадью Свердлова. И именно там находилась мэрия.
Они подъезжали к цели, и пора было поднимать своих. Антон поднялся и открыл дверцу. В грузовом отделении, которое они называли «десантным», скучали поисковики. Их задача будет самой опасной и сложной. Они спустятся под землю, тогда как остальные — только пробьют им дорогу.
