Готовясь к «забросу», диггеры отдыхали, двое даже впрок отсыпались на жестких лавках. Здесь работа двигателя на 800 лошадиных сил была слышней, но они могли бы спать и при реве взлетающего истребителя. Усталость и стресс взяли свое, разговоры и тайком пронесенные карты наскучили, и почти все провалились в сон. Окон тут не было, поэтому людей не тревожил пейзаж снаружи. На обратном пути, если все пройдет как надо, лавки сложат, чтоб освободить место для груза, и людям придется потесниться. Грузоподъемность каждой машины вместе с прицепом была тридцать тонн, но, если верить областникам, в заваленном убежище они найдут больше. Как-никак оно предназначалось для элиты.
Во втором звене размещалось оборудование: помпа, с помощью которой они смогут откачать воду; гидравлическая лебедка, которая позволит поднимать ящики и коробки из-под земли, не надрывая себе спины, и ковш-манипулятор, которым легко можно будет раскидать небольшой завал. Вторая машина, которая следовала за ними на расстоянии двадцати метров, была целиком освобождена под груз.
— Эй, яндексы, подъем, — объявил Антон, включая свет.
— Чего? — проворчал спросонья Хомяк, поднимая осоловелые глаза. — Кто?
— Ну, в смысле поисковики. Приехали, конечная скоро. Вещи собирайте, сдавайте проводнику стаканы и постельное.
— А что, прямо до Центрального вокзала довезут?
— Нет, но близко. Поедем до площади Свердлова. Где-то там и будем осуществлять залаз, как у нас говорят.
— Дружбан, а и не знал, что ты диггер, — сказал Хомяк с уважением.
— Да не диггер я, — отмахнулся Антон. — Диггер — это состояние души. А я спускался всегото раз пять с товарищами, просто интересно было. В последние годы стало трудно. Монтеры, — слово он произнес с ударением на первый слог, — лютовать стали не по-детски.
— Это кто такие?
— Работники метро, сторожа и прочие гоблины.
— Ты, я смотрю, на все руки, — хмыкнул Мельниченко. — Стритрейсер, страйкболист, паркурщик…
— А еще пикапер, — подал голос Лёха Мерседес, переворачиваясь на другой бок.
Кличку он получил за то, что мог часами говорить о достоинствах машин этой марки, хотя в прежней жизни у него не было даже мотоцикла или мопеда. Тогда он был бородат, редко мылся и пил много портвейна. Пил он, впрочем, и сейчас, но свою воинскую специальность сапера не забыл, поэтому членом команды был довольно ценным.
Антон занес ногу, словно собираясь пнуть его в бок.
— Фак офф, как говорили наши друзья. Пикапер — это тот, кто ездит на пикапе. А у меня был байк.
— Да не обращай внимания на придурка, — махнул рукой Хомяк. — Ты давай про диггерство толкай.
— Многие подземелья тогда вообще замуровали. А коегде понатыкали камеры, датчики. Тронешь — через две минуты уже «луноход» приехал. Ну, УАЗ с охраной. Какие-то работы там, говорят, велись. Один чувак… не из нашей тусовки, но я его знал — вообще там свою смерть нашел.
— Да ну?
— Пропал. День нет, два нет, потом аборигены его нашли. Бомжи. А его уже и крысы поели. Поднимался, дескать, по заброшенной вентиляционной шахте в одном дворе по Богдана Хмельницкого. Ну, руки соскользнули, упал, сломал шею. А у нас говорили: наткнулся на чтото.
— Писец, — пробормотал Мельниченко. — Жертва преступного режима… А может, это призраки его, а? Призраки метро?
— Ты не болтай. Нам же спускаться. Короче, все, разговор окончен, буди этих спящих красавиц, ёпта.
Областники появились в мае, свалились им как снег на голову, приехав на двух внедорожниках «фольксвагентуарег». Среди них было двое из аппарата губернатора и еще несколько рангом поменьше. В первую неделю в Подгорном народ достал их вопросами типа: «Ну что, вставили пистон Америке?» Хотя ни к ракетным войскам, ни к армии вообще они не имели отношения.
Они утверждали, что катастрофа застала их на отдыхе в санатории рядом с Бердском.
У них были с собой документы, подтверждавшие их посты, поэтому в контрразведке Подгорного с ними обращались корректно. Как выяснилось, зря — в сентябре один из пришельцев под пьяную лавочку выболтал новой подружке, что там, откуда они пришли, осталось много продуктов.
Чужаков тут же взяли в оборот и узнали у них много интересного. Оказалось, во время событий они были не за городом, а на рабочих местах, в мэрии и здании обладминистрации, которые отстояли друг от друга метров на восемьсот. Когда по древнему телетайпу пришло оповещение и прозвучал сигнал тревоги — на город уже падали крылатые ракеты, — они спустились в свое убежище, в Пункт управления города, и выжили, несмотря на то что первая бомба взорвалась над их головами. Там они прожили всю зиму без особых проблем. Но когда пришла весна, дренажная система уже не функционировала и их начало подтапливать.
Однажды прорыв воды затопил убежище. В считанные минуты погибла половина обитателей бункера, в том числе мэр. Как подозревал Антон, не все из них утонули. Дело было темное, но граждан Подгорного не интересовали подробности разборок бывших сильных мира сего.
