Впрочем, если учесть природу силы, страшившей Дэлоуэя, ее черную бесчеловечность, ее вездесущность и глубокую, выходящую за пределы времени и пространства древность, то мнительность его была вполне объяснима – разумеется, если вы разделяли или хотя бы принимали во внимание его гипотезы.
Прошло много времени, прежде чем он поведал мне об этой силе, дал имя безликим доселе
Он сделал несколько пробных заходов, но всякий раз отступал. Однажды он начал так:
– Если задуматься об источнике химического топлива, который один делает возможным современную цивилизацию и войну, без которого мы не могли бы надеяться или страшиться достичь других планет… – И на этом прервался.
В другой раз он сказал:
– Есть субстанция, заключающая в себе все необходимое для жизни, всю прошлую и всю будущую жизнь, если учесть бесконечное множество веществ, которые можно из нее получить… – И прикусил язык, после чего сменил тему.
А вот еще одна бесплодная попытка:
– Я твердо верю, что нет никакой разницы между органическим и неорганическим. Это все равно что проводить границу между натуральным и искусственным. Я уверен, что сознание зарождается на уровне электронов, а то и ниже – на уровне еще неизвестных науке частиц. В первую очередь я имею в виду…
Наконец я спросил его в лоб:
– Дэлоуэй, так чего же вы на самом деле боитесь?
– Нефти, чего же еще?! – ответил он и тут же принялся оправдываться: он якобы размышлял о роли нефти и нефтепродуктов в развитии рака.
Здесь мне стоит в общих чертах рассказать о догадках Дэлоуэя насчет этой таинственной силы.
Гипотеза Дэлоуэя, основанная на его обширных познаниях в истории, геологии и оккультизме, заключалась в том, что неочищенная сырая нефть является кровью индустрии, современного мира и современных молниеносных войн не только в переносном смысле. У нефти есть воля и разум, неорганическое сознание или подсознание, а все мы – ее порождения, марионетки, создающие современную технологическую цивилизацию по ее строгим указаниям. Образовавшись в каменноугольный и смежные с ним периоды палеозоя из растительных и животных останков, впитав в себя черную эссенцию всей существовавшей на земле жизни, нефть – черное кладбище мистического прошлого со всеми его зловещими призраками – сотни миллионов лет выжидала, строя темные замыслы, лениво пульсируя под твердой шкурой планеты, побулькивая в непроницаемых болотах и доверху заполненных каменных бассейнах, курсируя по мириадам протоков, сквозь пористые каменные кости, пока на поверхности не зародилось существо, способное воплотить все ее замыслы в жизнь. Когда же человек обрел нужную восприимчивость и получил необходимые технические знания, коллективное нефтяное бессознательное принялось отправлять ему телепатические послания.
– Дэлоуэй, это безумие! – вырвалось у меня, когда я впервые выслушал его теорию от «а» до «я». – Неизвестно, существует ли телепатия вообще, а уж телепатическая связь между человеком и неживой субстанцией…
– Вам известно, что нефтяные компании тратят гораздо больше средств на лозоходцев, чем на геологов? – мгновенно парировал он. – На лозоходцев и те псионико-электронные приборчики, что зовутся «нефтеискателями»? Ученые могут сколько угодно говорить о ненаучности лозоходства, но люди, вложившие в нефть все свое состояние, верят в него. А что есть лозоходство, как не хождение по земле в поисках телепатического сигнала от… того, что под землей?
Вкратце гипотеза Дэлоуэя сводилась к следующему: не человек нашел нефть, а нефть нашла человека. В Венеции не обнаружили нефть; это нефть, будто слепое чудовище, потянулась к поверхности своими уродливыми щупальцами и в конце концов нащупала Венецию.
Все сходятся во мнении, что нефть – живительная сила, кровеносная система современного технологического общества с его автомобилями, грузовиками и самолетами, военными кораблями и танками, баллистическими ракетами и космическими машинами на вонючем топливе. В некотором смысле Дэлоуэй лишь развил эту теорию, поместив за кровеносной системой сердце, которое эту кровь гонит, и мозг.
