Безусловно, во многовековом резервуаре, наполненном сложными соединениями углеводородов – парафином, битумом и прочими – с различной температурой, вязкостью и электропроводимостью, под воздействием многообразных вибраций, бесконечно воздействующих на стены резервуара, могли зародиться химические и физические эквиваленты нервов и мозговых клеток. А раз есть мозговые клетки, значит есть и разум. В блоках памяти некоторых компьютеров используются трубки с ртутью. А человеческий мозг прекрасно изолирован и защищен от внешнего воздействия костяными стенами и так называемым гематоэнцефалическим барьером – весьма похоже на нефть, находящуюся под защитой крепкого каменного черепа и земной плоти.
Взгляните на это еще с одной стороны. Согласно естественно-научному материализму и антропологическому детерминизму, свободная воля человека – иллюзия, а его сознание – лишь сопутствующий синдром, бесполезное подражание атомным и молекулярным колебаниям, создающим абсолютную реальность. При такой картине нефть куда больше подходит на роль основополагающей силы, нежели человек.
Дэлоуэй даже определил – или решил, что определил, – главное устремление нефти. Когда мы обсуждали космические полеты, он вдруг воскликнул:
– Я понял! Нефть хочет попасть на другие планеты, чтобы вступить в контакт с внеземной нефтью, впитать ее многовековую силу и мудрость…
Разумеется, над подобными доводами принято смеяться, а их рассказчиков – направлять к психиатрам. Нельзя исключать, что Дэлоуэй в самом деле был сумасшедшим или имел склонность к черному юмору. Вполне возможно, что он обманывал и запутывал меня ради забавы, что вся его теория была выдуманной, а страхи – притворными. Он мог воспользоваться моей доверчивостью и потешаться надо мной, а его ужасное исчезновение могло быть лишь жестокой прощальной шуткой – так, кстати, считает и полиция, несмотря на очевидные вещественные доказательства.
Но я знал Дэлоуэя несколько месяцев, знал о его страхах, видел, как он вздрагивает и дергается, слышал, как искренне и напористо он приводит свои доводы, присутствовал при рождении множества его догадок – и я не верю, что меня обманывали.
Я множество раз сомневался в Дэлоуэе и его словах, но в конце концов перестал скептически относиться к его нелепой гипотезе относительно нефти. Не знаю, как бы я отреагировал, если бы услышал подобное от другого человека в другом месте. Но мы находились в огромном мегаполисе, и теперь мне кажется, что он – лишний довод в пользу теории Дэлоуэя.
В туристических путеводителях Лос-Анджелес описывается как сверкающий, чарующий город с россыпью киностудий, апельсиновыми рощами, украшенными изысканной лепниной домами, бассейнами, пляжами, извилистыми шоссе, белоснежными развлекательными комплексами и современными заводами – авиационными, ракетными, компьютерными, – а также исследовательскими центрами и конструкторскими бюро. Из виду упускают то, что Город Ангелов, и особенно его южная часть, до Лонг-Бич, наполовину занят нефтяными полями. Вонючие индустриальные кварталы перемежаются с аэропортами и районами типовой застройки, и выглядит это парадоксально. В городе не найдется места, откуда не видны усеянные нефтяными вышками холмы, даже сквозь едкую пелену смога. Холм Сигнал-хилл, возвышающийся над Лонг-Бич, ощерился вышками, будто копьями, и картина эта страшнее сцен убийств, некогда совершавшихся на его пустынных склонах.
Когда я впервые увидел один из этих холмов, тот, что у Калвер-сити, то сразу вспомнил «Войну миров» Уэллса и марсиан с их высоченными треножниками, топчущими британскую землю. Мне казалось, будто передо мной точно такие же башнеподобные создания, готовые в любую секунду двинуться на меня, – этакий осовремененный Бирнамский лес из «Макбета», идущий на Дунсинанский холм.
Рядом с вышками можно увидеть их союзников – блестящие очистные башни и чудовищные угловатые крекинговые установки, играющие узловатыми мускулами труб, а также отряды серебристых нефтехранилищ, сквозь смог кажущихся свинцово-серыми, и огромные газовые резервуары в сопровождении опор линий электропередач: издали эти опоры напоминают все те же нефтяные вышки.
В Венеции, где запах нефти вездесущ, скважины существуют бок о бок с жилыми домами и хижинами, а почва постоянно вздрагивает, словно под землей пульсирует огромное сердце, в теорию Дэлоуэя верилось особенно охотно. В 1926 году с местного пляжа бесследно исчезла Эйми Семпл Макферсон, чтобы потом обнаружиться в мексиканском городке со зловещим именем Agua Prieta – «темная вода». Она как будто телепортировалась туда. Приход в Венецию мечтателей и битников – и разумеется, «темного масла», aceite prieto – выглядел спонтанным, бессознательным движением людей и молекул, что лишний раз подкрепляло невероятную гипотезу Дэлоуэя или как минимум служило наглядной иллюстрацией положения человека в современном индустриальном обществе.
