Это был один из тех вечеров, когда Дон позвонил в последний момент и сказал, что не успевает к ужину. (Нет, он не сможет приехать пораньше даже ради Карлтона – что-то случилось у печатников. Впрочем, он ужасно рад приходу Карлтона. Очень надеется увидеться с ним, но, скорее всего, сильно задержится. В общем, не ждите.)
После того как дети отправились спать, а Кэтрин и Карлтон довольно формально проследовали в гостиную, она спросила:
– Ты знал Дейва Вензела, друга Дона по колледжу?
У Кэтрин возникло впечатление, что гость конструировал в уме совсем другое направление беседы и вопрос сбил его с мысли.
– Нет, – ответил он не без легкого раздражения. – Имя вроде знакомое, но не думаю, что я встречался с этим человеком.
Но затем он, похоже, что-то вспомнил. Сидя на диване, Карлтон повернулся к хозяйке, почти касаясь ее колен острыми, как ножи, стрелками на своих серых брюках.
– Погоди-ка, – сказал он. – У Дона и правда был какой-то странный друг. Кажется, его фамилия действительно была Вензел. Дон иногда им хвастался – мол, замечательный тип, ведет бурную и увлекательную жизнь. Но почему-то никто из нашей компании никогда его не видел.
Надеюсь, ты не будешь против, если я скажу, – продолжил он с мальчишеским смешком, слегка испугавшим Кэтрин – до того он был обаятельным. – Дон в колледже был довольно стеснительным и угрюмым парнем, не очень успешным, что его бесило. Некоторые из нас даже думали, что этот его друг – да, точно, его звали Вензел – просто образ, который Дон состряпал у себя в голове, чтобы произвести на нас впечатление.
– В самом деле? – спросила Кэтрин.
– О да! Однажды мы настояли на том, чтобы он привел этого своего Вензела на вечеринку. Сначала Дон согласился, но потом оказалось, что Вензела нет в городе, дескать, отправился в какую-то загадочную и важную поездку.
– А могло быть такое, что Дон по какой-то причине стыдился Вензела? – спросила Кэтрин.
– Пожалуй, могло, – согласился Карлтон с сомнением в голосе. – Скажи мне, Кэт, – продолжал он, – как ты ладишь с таким угрюмым и замкнутым типом?
– Прекрасно.
– И ты счастлива? – спросил гость, слегка понизив голос.
Кэтрин улыбнулась:
– Думаю, да.
Ладонь Карлтона проползла по дивану и накрыла ее пальцы.
– Ну конечно, – сказал он. – Столь разумный, уравновешенный человек, как ты, не может не быть счастлив. Но насколько оно ярко, это счастье? Например, часто ли ты осознаешь, что ты невероятно очаровательная женщина? Приходило ли тебе в голову хоть иногда – нет, конечно, не постоянно, – что с другим мужчиной, попроще, поживее, ты могла бы…
Она покачала головой, глядя ему в глаза с детской торжественностью.
– Нет, Карлтон, не приходило, – ответила она, мягко извлекая свою руку из-под его ладони.
Карлтон моргнул, и его голова, незаметно двигавшаяся по направлению к Кэтрин, резко остановилась. Кэтрин скривила губы и заговорила о детях.
Остаток вечера Карлтон время от времени возобновлял попытки флирта, но уже без всякого энтузиазма, словно всего лишь старался не уронить свое мужское реноме. Кэтрин едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться, – надо же, какой настойчивый, как серьезно к этому относится! В какой-то момент, заметив ее несколько истерическую улыбку, он напустил на себя обиженный вид. Она же попыталась довольно жестко (как чувствовала сама) выжать из него еще какие-нибудь сведения о Дейве Вензеле, но гость явно больше ничего не знал. Удалился гость сравнительно рано. Кэтрин заподозрила, что сбежал он не без облегчения.
Она отправилась в постель. Веселье, вызванное поведением Карлтона Хейра, сошло на нет. Она ждала Дона, и минуты тянулись мучительно.
Ее разбудил голос. Отдаленное бормотание. Темные стены спальни, казалось, пульсировали, и их сотрясение отдавалось в глазах жаркой болью.
Сначала она подумала, что это Дон-младший. На ощупь выбралась на площадку и поняла, что голос доносится снизу. Он звучал, постепенно нарастая, потом прерывался на несколько секунд, чтобы начать снова, и как будто пульсировал вместе с темнотой.
Кэтрин босиком прокралась вниз по лестнице. Она различила во мраке белый прямоугольник – дверь в кабинет Дона. Та была закрыта, ни один лучик света не проникал сквозь щели. И все же голос шел оттуда.
– Дейв, повторяю тебе в последний раз – нет! Да, я нарушил слово, но мне наплевать. С этой историей покончено.
Рука Кэтрин дрожала на гладких перилах. Это был голос Дона, но страдающий, исступленный и все же ужасающе контролируемый. Ничего подобного она за мужем прежде не замечала.
– Что значит обещание, данное ребенком? И вообще, вся эта история смехотворна!
Кэтрин на цыпочках приблизилась к двери.
– Ладно, Дейв, я тебе верю. Мы могли бы сделать все, о чем ты говоришь. Но я не хочу. Я остаюсь сам по себе.
Кэтрин уже стояла вплотную к двери, но по-прежнему не слышала в тишине ответного голоса. Впрочем, воображение создало его: сочный шепот, наполненный силой, насмешкой и какой-то елейной убедительностью.
