– Ой, мистер Рэн, – ахнула она чуть слышно, – у вас прямо на лбу здоровенное черное пятно. Давайте-ка я его вытру.
Вялой рукой она потерла пятно платком, но тут опять пошатнулась, и ему пришлось опять ее подхватить.
– Нет-нет, сейчас все будет в порядке, – проговорила она. – Только почему-то жутко холодно. А что случилось, мистер Рэн? У меня что, обморок был?
Он ответил: да, что-то в этом роде.
Позднее, по пути домой в пустом вагоне надземки, он размышлял, надолго ли избавился от твари. Это был исключительно практический вопрос. Узнать это точно возможности никакой не было, но инстинкт подсказывал ему, что на какое-то время он ее удовлетворил. Пожелает ли она большего, когда объявится вновь? Ответ на этот вопрос нельзя узнать заранее. Будет трудно, подумал он, не угодить при этом в сумасшедший дом. Чтобы уберечь Элен и Ронни, да и себя самого, нужно быть как никогда более осторожным и держать язык за зубами. Он не имел ни малейшего представления, многим ли людям, кроме него, довелось уже столкнуться с тварью или тварями вроде этой.
Вагон замедлил ход и накренился знакомым манером. Кэтсби поглядел на крыши у поворота. Выглядели они совсем обыкновенно, словно то, что придавало им особое очарование, ненадолго покинуло их.
– По-твоему, этот уродец похож на нормальную куклу?! – воскликнула Делия и, выхватив из сумочки нечто похожее на скомканную тряпку, швырнула на стол. – Сам посмотри!
Я с интересом разглядывал ухмыляющееся синеватое лицо «уродца»: желтоватые клыки, впалые щеки, крошечный темный паричок из конского волоса с челкой до пустых глазниц. Искусная работа пробирала до мурашек, вызывая отчетливые ассоциации со средневековыми горгульями и изображениями чертей на витражах соборов.
К полой голове из папье-маше был прикреплен кусок черной ткани. Он напоминал монашеское облачение с откинутым за спину капюшоном и придавал фигурке несколько обмякший вид.
По роду занятий я, как частный сыщик, был весьма далек от кукольного ремесла, однако моих знаний хватило, чтобы сообразить: передо мной не марионетка на ниточках, а перчаточная кукла. Ее надевают на руку и управляют персонажем, двигая кистью. Во время представления актер находится за ширмой и в огнях рампы зритель видит лишь куклу.
Я продел ладонь в балахончик и вставил указательный палец в головку, а средний и большой – в рукава (вроде так обычно делают). Теперь кукла не выглядела обмякшей.
Пошевелил кистью – человечек неуклюже замахал во все стороны руками (как-никак редко приходилось иметь дело с такими игрушками). Согнул указательный – и головенка энергично кивнула.
– Доброе утро, Джек Кетч, – произнес я и заставил человечка отвесить поклон, будто в ответ на приветствие.
– Не надо! – вскричала Делия, отворачиваясь.
Я недоумевал: Делия всегда казалась мне чрезвычайно уравновешенной особой. До ее замужества мы частенько встречались, так что мне было с чем сравнивать.
Три года назад Делия стала женой моего знакомого, выдающегося кукольника Джека Лэтропа, и наши дорожки разошлись. Но у меня и в мыслях не было, что с ней могло приключиться какое-то несчастье, пока она не возникла на пороге офиса в Нью-Йорке и не разразилась потоком жутких подозрений и туманных намеков. Ее рассказ звучал совершенно невероятно. Подобное нечасто происходит в жизни сыщика (а за год работы я наслушался всяких странных и диковинных историй).
Я внимательно посмотрел на нее. Делия стала, пожалуй, еще прекраснее и во многом даже экзотичнее, что объяснимо: теперь она вращалась в артистических кругах. Густые золотистые волосы волнами до плеч, серый костюм с иголочки, элегантные замшевые туфельки в тон. Воротник украшала нарочито грубая брошь из чеканного золота; выполненная из того же металла длинная шпилька скрепляла небрежную шляпку и облачко вуали.
Но все же передо мной была та самая Делия, «викинг в юбке», как ее прозвали. Вот только губы тревожно изогнулись, а огромные серые глаза наполнились ужасом.
– Делия, что на самом-то деле стряслось? – Я сел рядом. – Джок, что ли, от рук отбился?
– Не мели чепухи, Джордж! – огрызнулась она. – Не в этом дело. Джока я не боюсь и не хочу накопать на мужа компромат. Я пришла, потому что переживаю. Эти мерзкие куклы пытаются… Ах, невозможно объяснить! Ведь было так хорошо, пока, как ты помнишь, его не позвали на гастроли в Лондон. Там Джок что-то разузнал об истории своей семьи, о генеалогии, а теперь все от меня скрывает, ничего не рассказывает, избегает разговора начистоту! Джордж, я уверена, в глубине души он боится. Просто вне себя от страха.
